Магия крови. Инкуб - 1

ГЛАВА 8-2

***

Когда молодые люди ушли к реке, Руника выбрала момент и, подойдя, толкнула Цветанку локтем.

– А твой поганец ничего. Конечно, до моего полюбвничка ему далеко, но я не ожидала, что он сможет так долго продержаться, – сказала она и, понизив голос, добавила: – Если он в постели также ловок, то наплевать, что он не человек.

– И ты туда же! С чего все решили, что Юлиан не человек? – возмутилась Цветанка.

– Тише ты! – прошипела Руника и, покосившись на иезуита, болтающегося поблизости, потащила её подальше от его ушей. – Просто ты влюблена как кошка, потому ничего не замечаешь. Посмотри, у остальных мужиков к вечеру полезла щетина, а у твоего муженька ни волосинки на лице. Щёки как были гладкими, так и остались.

– Просто Юлиан ещё слишком молод! – яростным шёпотом возразила девушка.

– Не спорю, внешне он выглядит сопляком. Вот только Курт говорил, что они почти ровесники. Значит, твоему тоже должно быть уже за двадцать, а это уже серьёзный возраст для мужика и борода всяко уже должна была начать расти, – стояла на своём трактирщица.

– А он из других земель! Может, там все мужчины безбородые! – нашлась Цветанка, и сама обрадовалась, как ловко нашла логичное объяснение этой странности юноши.

– Ладно, твой муж, ты и разбирайся с его устройством, – отступилась Руника и хитро прищурила глаза. – Надеюсь, ниже пояса он ничем не отличается от остальных мужчин? Ой-ой! Никак покраснела?.. Значит, нет и это самое главное, – резюмировала она и с покровительственным видом похлопала девушку по плечу.

Когда Юлиан и де Фокс вернулись с купания, над бивуаком уже воцарилась сонная тишина, нарушаемая лишь ночными звуками леса, фырканьем лошадей и мощными всхрапами коротышки. Но стоило ему улечься, как девушка сразу же открыла глаза и с участием глянула на него.

– Как ты? Ушибы сильно болят?

– Да нет, терпимо… вроде бы. А ты почему не спишь? Ждёшь сказку об оборотнях? – спросил юноша и его голос дрогнул от сдерживаемого смеха. – Рассказать?

– Молчи, шайтан! Хочешь, чтобы я поседела от ужаса?

Одна из лошадей всхрапнула в ночной темноте, и Юлиан едва удержался от стона, когда испуганная девушка прижалась к нему. Стоило ей прикоснуться и его многочисленные ушибы дали знать о себе резкой болью.

– Эй-эй, трусишка! Не забывай, что я теперь один сплошной синяк, – выдохнул он, когда его немного отпустило. – Нет, не укатывайся, цыплёнок! Просто будь нежней, хорошо?

– Так не больно? – встревожено спросила девушка, стараясь обнимать его как можно бережней.

– Нисколько, – отозвался Юлиан и, заметив, что она хочет что-то у него спросить, но не решается, он поощрительно улыбнулся. – Смелей! Что тебе не даёт покоя?

– Скажи, а у вас дома все мужчины безбородые?

– Безбородые?.. Ну, да! А с чего вдруг такой интерес к моей физиологии?

Цветанка непонимающе хлопнула ресницами, но затем до неё дошёл общий смысл фразы.

– Руника заметила, что у тебя нет щетины, как у остальных мужчин.

– Не растёт и бог с ней! Не забивай себе голову всякой ерундой, – прохладно проговорил юноша.

– Хорошо, не буду. Спокойной ночи, муж мой! Пусть сонная река подарит тебе светлые грёзы, – Цветанка расстроилась и всячески кляла себя за длинный язык.

– И тебе того же, дитя природы…. Цветик, прекрати дуться! Я не сержусь, просто устал до чёртиков.

– Прости, если чем-то огорчила тебя.

– Да ничем ты меня не огорчила. Спи, давай!

Цветанка легла на спину и поискала на полном диске луны силуэт девушки с коромыслом на плечах, а затем звездочку Зухры[1]. Она бездумно смотрела в ночное небо, расцвеченное бриллиантовой россыпью колючих звёзд, как вдруг её настиг сильнейший мысленный зов. Девушка вцепилась в лежак, не давая себе сорваться с места. «Нет!.. Пожалуйста, уходи!.. Кто бы ты ни был, оставь меня в покое! – Заметив, что на груди разгорается кровавое свечение, она крепко стиснула в ладони рубиновую каплю. – Клянусь, если ты не отпустишь меня, я её разобью!»

«Смеешь мне угрожать, ничтожество?» – впервые отозвался бесплотный женский голос, и Цветанка с головы до пят покрылась холодным потом, слыша безумный смех незнакомки. Тем не менее зов ослаб, и она усилием воли полностью подавила его.

Обессиленная внутренней борьбой девушка облизала прокушенные до крови губы и облегчённо перевела дух. Нуждаясь в поддержке, она нашла ладонь юноши и тихонько позвала:

– Юлиан, ты спишь?

– Вроде бы да, а что? – сонно отозвался он.

– Ничего! Прости, что разбудила, – ответила девушка и, помолчав, тихо добавила: – Несмотря ни на что, я рада, что мы встретились. Спокойной ночи… хабиб.[2]

Цветанка замерла и, не дождавшись ответа, грустно улыбнулась. «Спокойной ночи, любимый! Похоже, ты не понял, что я только что сказала, но это не так уж и важно», – мысленно сказала она. И всё же ей было досадно, что юноша никак не отреагировал на её признание. Тем не менее у неё стало легче на душе: она боялась, что их разлучат до того, как она успеет сказать ему о своей любви.