Магия по законам Ньютона 2

Глава 9.

На следующий день я снова пришла к магистру Бергли с пачкой исписанных листов – анализом влияния имперских акведуков на рост приграничных городов.

Он читал, водя пальцем по строчкам, временами хмурясь, а временами кивая.

– Лучше, – заключил он, откладывая листы, – Гораздо лучше. Виден системный подход. Продолжайте в том же духе.

– Спасибо, магистр, – кивнула я, чувствуя облегчение. Мое алиби было в порядке.

Из кабинета Бергли я направилась прямиком в архив. За своим столом у стойки, как всегда, дремал архивариус.

– Добрый день, хранитель Боррин, – поздоровалась я, ставя на край его стола вишню в сахаре.

– Добрый, добрый, – пробурчал он, приоткрыв один глаз, и тут же потянулся к баночке с темно-красными ягодами в густом сиропе.

Я снова положила руку на сферу: «Диссертации. Исследования. Упоминание: Крепость Белая Скала». Если прямые данные недоступны, нужно искать их отражение в академических работах. Диссертации, кандидатские и магистерские работы хранились здесь вечно, и в них могли быть случайные, но ценные упоминания.

Сфера замерцала интенсивнее, чем когда-либо. С легким треском один за другим выдвинулись сразу семь ящиков. Я облегченно выдохнула. Это было что-то.

В течение следующих двух дней я превратилась в машину по обработке информации. Мне очень хотелось успеть до выходных, и я приносила ему то домашнее печенье, то очередную баночку варенья, и заказывала выдачу одной диссертации за другой. Он ворчал, кашлял, но приносил все, не спрашивая больше, как они соотносятся с моей темой. Я погрузилась в мир чужих научных изысканий прошлых столетий.

Большинство работ лишь вскользь упоминали Белую Скалу как один из многих примеров. Я выписывала горы бесполезных деталей о прочности известкового раствора или коэффициенте теплопроводности базальта, чувствуя, как тонкая нить азарта обрывается, уступая место усталой рутине. Мои глаза слезились от пыли и пергамента, пальцы пачкались чернилами. Каменная стена. Ни одного намека на то, что лежит глубже фундамента.

Я уже почти ненавидела эту пыльную могилу знаний, устало листая предпоследнюю в моем списке диссертацию, датированную прошлым веком, уже не надеясь ни на что. И почти в самом конце, в разделе «Частные случаи», мой взгляд зацепился за короткий абзац:

«В качестве примера можно привести конструкцию бойниц в восточной стене крепости Белой Скалы выявлены двойные ряды бойниц, расположенных друг над другом с характерным смещением. Нижний ряд имеет классическую форму и ориентирован под углом 45 градусов; верхний – уже, с узкой щелью и направлен строго вперед. Анализ кладки показывает: верхний ряд врезан в дополнительный пояс укреплений, пристроенный к первоначальной стене. Согласно отчету хранителя Ингвара Гартнера (Код ИВ-КР-ОД-019, фонд «СИ», доступ огр.), работы по укреплению восточного сектора датируются…».

«Да это же год основания нашего Королевства! – мысленно присвистнула я, – А вот отчету всего чуть больше десятилетия...». Я замерла, едва дыша. Сердце заколотилось так, что я боялась, будто Боррин услышит его стук через весь зал. Это было даже больше, чем я могла надеяться найти в архивных источниках! Собрав все фолианты и рукописи, я с невинным видом подошла к стойке.

– Хранитель Боррин, – позвала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он открыл один глаз.

– Закончила? Отдавай.

– Я… нашла одну очень интересную ссылку, – я осторожно положила перед ним открытую диссертацию, указав на злосчастный абзац, – Вот, в этой старой работе. Автор ссылается на служебный документ с кодом ИВ-КР-ОД-019 из фонда служебного использования для пояснения своей идеи…

Боррин нахмурил свои кустистые брови, медленно читая. Его лицо стало непроницаемым.

– Этот фонд ограниченного доступа, – отчеканил он, – Для внутреннего пользования администрации, преподавателей и хранителей. Не для студентов. Никаких исключений. Правила.

– Я знаю правила, – заговорила я быстро, вкладывая в голос всю убедительность, на какую была способна, – Но без этого документа я окончательно запутаюсь и придется начинать все с начала. Магистр Бергли требует работы с первоисточниками. Я не буду ничего выносить. Даже выписывать. Я просто взгляну на этот лист, чтобы понять контекст и подтвердить цитату. Ну, пожалуйста, мастер Боррин. Иначе вся моя работа пойдет насмарку.

Я смотрела на него, широко раскрыв глаза, изображая отчаяние студентки, у которой рушится научная карьера. Он смотрел то на меня, то на почти пустую баночку с вишневым вареньем (последнее из моих запасов), стоявшую у него на столе. Между долгом, раздражением и странной, привычной уже симпатией к этой настырной, но вежливой и щедрой на сладкое посетительнице шла немая борьба. Он тяжело вздохнул – звук, полный капитуляции перед неизбежным.

– Ладно, – проскрипел он, – Но только быстро. И я буду стоять рядом! Одно лишнее движение – и больше никаких ограниченных фондов. Никогда.

– Спасибо! – выдохнула я с искренним облегчением.

Он нехотя повел меня вглубь архива, к тому самому ряду стеллажей за медной цепью – в секцию ограниченного доступа для служебного пользования. Ряд, что находился напротив той самой глухой двери. Каждый шаг отзывался гулким стуком в висках. Я была так близко к цели, что становилось страшно.