Магия по законам Ньютона

Глава 4.

И потянулись учебные будни. Осознав свое фиаско, естестественно, в первый же день я отправилась в библиотеку.

Читальный зал поразил меня величием: бесконечные ряды стеллажей, массивные дубовые столы, высокие своды, пропитанные запахом книг и благоговейной тишиной. В огромном помещении было удивительно безлюдно, и, чтобы узнать график их работы, пришлось потратить несколько минут на поиски библиотекаря, которого я обнаружила по приглушенному звуку храпа из‑за высокой стойки в отделе выдачи. «Храм знаний, а смотритель спит. Прекрасно», – с раздражением я постучала по столику.

Библиотекарь, похожий на бородатого гнома. вздрогнул и, прищурившись, уставился на меня.

– Простите, до скольки работает читальный зал?

– Для пытливого ума, дитя мое, мы открыты всегда. Сиди хоть до утра. Главное – книги на места возвращай. Будут проблемы с поиском литературы – обращайся.

Он подмигнул и снова прикрыл глаза, а через мгновение – тихонько захрапел, и мне ничего не оставалось, кроме как отстать от него.

Круглосуточная библиотека… Пожалуй, это был единственный плюс этого мира, который я готова была принять безоговорочно. С этого дня я поселилась среди книжных полок.

И вот после очередной бессонной ночи я сидела на семинаре Основ магических потоков, почти не волнуясь. Псевдонаучные термины крутились в голове бессмысленным вихрем, но я знала, что смогу дословно процитировать любой параграф по теме обсуждения.

Магистр Эштонс – хмурый, пухлый, с едва заметной одышкой – выдержал паузу, обводя аудиторию взглядом.

– Мисс Тоун, – выбрал он, наконец, жертву в моем лице, – Просветите нас, каковы три фундаментальных отличия эфирного потока от астрального?

Все взгляды устремились на меня. Я медленно поднялась, вспоминая, с чего начать.

– Во-первых, – начала я почти без запинки цитировать учебник, – эфирный поток обладает свойством изначальной воплощенности, тогда как астральный существует в состоянии рассеянного сияния при отсутствии истинной формы...

Я выпалила первую заученную фразу, но для меня это был просто набор красивых слов. «Свойство изначальной воплощенности»? «Рассеянное сияние»? Что это вообще значит на практике? Как это измерить? Какой у этого физический смысл? Это все было абсолютно неважно, ведь я просто хотела не привлекать к себе внимание преподавателей-теоретиков – достаточно было пристального внимания и на прикладных дисциплинах.

– Во-вторых, – продолжила я, чувствуя, как мозг отчаянно скрипит от напряжения, – скорость нисхождения эфирного потока несравнимо выше, ибо он следует воле изначального замысла, в то время как астральный движется путем многократного отражения в зеркалах души... при условии... при условии чистоты помыслов...

Я запнулась, поймав на себе взгляд магистра. В его глазах читалось усталое разочарование.

– Спасибо, мисс Тоун, – сухо прервал он, – Прекрасная демонстрация заучивания слов при полном отсутствии понимания сути. Эфирный поток – это то, что позволяет вам поднять камень. Астральный – то, что позволяет почувствовать чужие эмоции. Почему один быстрее? Потому что эфирный поток действует напрямую, через магические каналы и материальную связь, минуя сложные ментальные процессы. Астральный же поток вынужден проходить через многослойную структуру сознания, фильтруясь через призму личных переживаний, опыта и защитных механизмов души. Поэтому поднять камень проще, чем проникнуть в человеческое сознание. Все просто. Потрудитесь в следующий раз разобраться, а не просто заучить. Садитесь.

Я опустилась на стул, закусив губу от досады. Погружаясь в учебу, я вдруг осознала, что оказалась на месте тех самых двоечниц, у которых когда‑то отобрала злосчастную книжку. – сидела на семинарах, уткнувшись в конспект, и отчаянно надеялась, что меня не вызовут к доске. Как же я понимала теперь тех, кто смотрел в окно, пока я объясняла что-то «элементарное». Они не были ленивыми или глупыми. Просто где-то должен был щелкнуть тот самый выключатель, который соединял мертвые буквы с живым миром.

Но и зубрежка оказывалась бесполезной, стоило только переступить порог практического класса. Единственным местом, где я могла что-то делать руками, а не бессильно медитировать над «потоками», оказалась лаборатория алхимии. С первого же занятия я с удивлением обнаружила, что это была полноценная практическая работа, где нужно было не «чувствовать», а действовать. Вместо пробирок – хрустальные колбы, вместо спиртовок – магические горелки, но суть оставалась той же: реагенты, точные пропорции, контроль температуры. Магистр Батчер – растрепанный, в рабочем кожаном фартуке со множеством карманов поверх мантии – раздавал нам задания по созданию зелья света, и я наконец‑то могла не просто стоять в ступоре, а работать: отмерять, смешивать, наблюдать за реакцией. И раствор в колбе мерцал ровным серебристым свечением – не потому, что я «слилась с потоком», а потому, что правильно выполнила последовательность.

– Мисс Тоун, вижу-вижу, Вы наконец-то взялись за ум! – удовлетворенно цокал языком Батчер, рассматривая, как переливается под солнечными лучами результат моих трудов, – Хорошо! Очень хорошо! Так держать, Тоун!

Радость от успеха была горьковатой, как тот самый эликсир: Эдвард и его компания не упускали ни единой возможности указать на мою несостоятельность в магии. Я огрызалась, парировала их колкости, но внутри меня росла паника, ведь без магии пламени мой план выжить в битве с зомби был безнадежен, а значит, я имею все шансы умереть, не дожив до летних экзаменов… Но даже если вдруг я выживу, Эд был прав: без магии я здесь – никто.