Магия превыше всего

Глава четвертая

По длинному узкому коридору быстрым шагом направлялся парнишка лет двадцати. Голова его была опущена, из-за чего пара прядей тёмно-шоколадных волос опустилась на лоб, взгляд — устремлён в пол. Хотя лицо его было поникшим, это не умеряло твердости его шага и решительности в осанке. Парень был расстроенным, возможно, разгневанным, но никак не испуганным. Пугать уже было нечем…

— Это он-то убийца?

Вплотную встав к двери в конце коридора, паренёк замер, прислушиваясь.

— Да глупости всё это! Не мог он! Сам-то видишь? Или ты слухам веришь?!

Два мужчины хоть и старались говорить приглушённо, один из них — более пожилой — не смог скрыть своё возмущение.

— Я работал с ним, работал! Мальчик-то перспективный! Способный! Ты видел, как дела раскрывает, нет, ну ты видел?

— А чего такого способного брать все отказались?

Наступила минута молчания. Паренёк нервно сглотнул, всё ещё не решаясь войти. Хозяин кабинета, по-видимому, им доволен не был.

— Ты меня тоже пойми, Вов, слухи слухами, а трупы-то есть, и все доказательства на него указывают. К тому же, некромант он, да ещё и дважды в ЛИМБе проторчал…

Парень почувствовал лёгкое покалывание на ладонях от впивающихся в них ногтей, после чего разжал кулак, однако в душе всё продолжало клокотать от злости.

— Да не мог он, говорю тебе, не мог! Я с ним бок о бок бился! Вспыльчивый, дотошный, с максимализмом юношеским да педантичностью — всё про него! Но убийца — нет!

Послышался тихий всхлип. Мальчишка и сам не заметил, как пара горячих капелек небольшой дорожкой стекли от глаз до подбородка. Мужчины не плачут. Некроманты — тем более. Но сейчас почему-то хотелось реветь навзрыд, руша все эти глупые предрассудки. Воспоминания о «былом времени» колкой болью отдались в сердце. Почему он его так защищает? И так нагло врёт? За всю свою недолгую работу в МОПе парень встретил Владимира Александровича от силы раза четыре, может быть, пять. Так почему же?

— Эх… Ну, покажи мне его, что ли.

— А? Да, сейчас позову.

Послышались шаги с той стороны двери, парень в испуге отступил назад.

— Стой. Пусть сам войдёт. Под дверью стоять, подслушивать мы смелые, а как вперёд выйти, так сразу отступаем?

Тело «слушателя» дрогнуло, но шаги за дверью быть слышны перестали. Его ждут. Парень толкнул вперёд податливую дверь и ступил в проход. Комната, в которой он оказался, была хорошо освещена, несмотря на то, что окон тут не было. Довольно компактная по размеру, она умещала в себя стоящих вдоль правой стены три широких шкафа, открытые полки которых были доверху набиты коробками со всевозможными бумагами: досье, дела, просто ценный пергамент с разрешениями. Слева находились небольшой диванчик каштанового цвета, обитый кожей, и зеркало в полный рост, в котором сейчас отражался новоприбывший. Парень бросил на своё отражение мимолётный взгляд, полный презрения и ненависти к себе, прежде чем вернулся к осмотру кабинета. На стенах висели парочка неизвестных парню картин с неестественно красивыми мужчинами и женщинами. Они настолько завораживали взгляд, что молодой человек на несколько секунд выпал из реальности, однако тут же пришёл в себя. Впереди располагался тяжёлый тёмный дубовый стол, за которым восседал, по-видимому, хозяин обители — светловолосый мужчина средних лет крепкого телосложения. У него был приятный, опрятный внешний вид, лицо его внушало доверие. Изумрудные глаза изучающе смотрели на вошедшего парня, в руках незнакомец крутил маленький перочинный ножик.

— Ну, чего ты там встал? Проходи, садись, не бойся. Я не очумелый Дильевич, бить за каждое движение «не по команде» не буду.

Парень вопросительно нахмурился, впервые услышав эту фамилию, но вперёд прошёл, заметив сбоку у двери обеспокоенного Валесова.

— Не волнуйся, о нём ты ещё не раз услышишь. Садись, — предложил хозяин кабинета, буквально из ниоткуда появился стул. Видимо, комната действительно была слишком мала, чтобы хранить тут ещё и стулья, поэтому он просто «вызывал» их, когда была необходимость.

— Спасибо, я постою.

— Да? Ну, как знаешь, — мужчина стукнул перочинным ножом по столу, и стул исчез. — Как твоё имя, парень?

— Вам разве уже не сказали? — безразлично спросил паренёк, устремив свой холодный взгляд на незнакомца. Последний усмехнулся, встав из-за стола и подойдя к собеседнику вплотную.

— Как тебя зовут?

Парень занервничал. Слишком близко. Слишком опасно. Он желал, чтобы незнакомец отошёл, хотя бы на несколько сантиметров. Ментальные маги опасны, их чтение мыслей даже не возможно уловить — это тебе не рядовая телепатия!

— Ух, так ты догадался, — мужчина продолжал буравить взглядом мальчишку. — Но так и не ответил на мой вопрос.

— Юра, — несколько грубо отрезал он. — Юра я, довольны?

Послышался смешок от незнакомца и нервный вздох от переживающего следователя.

— Что ж, Юра, — хозяин кабинета протянул парню руку. — Рад знакомству. Моё имя Влацлав, но ты можешь меня звать просто Влацом.

— Это ж с какой радости? — скептически посмотрел на нового знакомого Юра.

— Так ведь напарники мы теперь.

Мужчина улыбнулся, взъерошив парню волосы.

***

Как странно было сейчас вспоминать об этом. С момента их первой встречи с покойным напарником прошло чуть больше месяца, но почему-то именно это время разделило жизнь Юры на до и после. Парню казалось, что он повзрослел, стал ближе к справедливому идеалу Влацлава. Почему многие считают иначе? Некромант действительно не понимал, в чём проблема. Он ведь продолжает бороться за правду! Даже от этого названного нового напарника не отвернулся! Подумаешь, припугнул его проклятьями! Он ведь как лучше старается!

— Самые хорошие гадости делаются из лучших побуждений. Из худших выходят максимум средние гадости.

Философичный голос раздался из колонок полуденного поезда. Хотя такой мрачной репутации он, в отличие от своего собрата, не заработал, да и ходил днём, магов в час пик всё равно не наблюдалось — суеверные. Это молодого диктора очень огорчало, даже больше, чем его коллегу «по цеху».

— Тебе пора прекращать читать всякий ширпотреб у закомплексованных подростков, — огрызнулся в ответ Юра, уставившись в окно вагона. Они проезжали мимо открытой станции, так что возможность посмотреть на окружающую красоту осени была прекрасная.

— Ой-ой, как грубо, — хихикнул дух. — Я что, виноват, что ребятам помладше сейчас это интересно? К тому же, уж лучше это, чем книжная порнография, — в динамике раздался отвлечённый кашель. — Но, прошу заметить, даже в не очень хороших произведениях встречаются очень хорошие мысли. Советую тебе взять эту цитату на вооружение!

— Это ещё почему?

— Потому что кому-то её посыл сейчас просто необходим!

Юра нахмурился.

— Ты на что намекаешь? И вообще, как ты узнал? — молодой человек сделал упор на слово «как».

Диктор усмехнулся.

— На то я и дух, в конце концов, сплетен!

Некромант презрительно фыркнул. У полуденного машиниста есть две самые раздражающие, на взгляд парня, особенности: придумывать себе глупые титулы и совать свой нос куда не надо. Последнее даже не раздражало, нет — выводило из себя. Однако иногда он мог выдать полезную информацию.

— Ты действительно думаешь, что в твоём поведении нет изъянов? — голос диктора звучал озадаченно. — Считаешь, что поступаешь правильно?

— На что ты намекаешь? Я стараюсь поступать правильно!

— То есть, будь на месте своего напарника, ты бы покорно принял такое поведение своего коллеги, который сыплет угрозами и смертельными проклятьями?

Юра смолк.

— Слухи о тебе разные ходят, Исаев, — продолжал нагнетать дух. — Хоть уже и месяц прошёл, а такими необдуманным действиями ты себя ещё больше компрометируешь. Тебе стоит быть осторожнее.

— Это уже не твоего ума дело, — съязвил Юра. На эту тему говорить с посторонними духами не было желания. Да и плевать, что там о нём, некроманте, думают! Слухам верят только идиоты!

А вот что насчёт поступков?

Некромант поморщился. Разве он что-то делает не так? Разве не он спокойно вытерпел всё то хамство, что получил в свою сторону в кабинете начальства? Разве не он предупредил нерадивого напарника о последствиях его действий? Разве не он пытался разузнать о нём больше, дабы попытаться протянуть руку помощи, направить на путь исправления? Разве не он до сих пор не сообщил о поведении Николая на допросе, хотя давно уже мог бы? Разве он недостаточно делает? И это для первого-то дня! Да он с самого начала был образцом спокойствия и до сих пор не наслал ни одной мороки, хотя поводов было достаточно! Подумаешь, одно проклятье, не умрёт же этот Никифоров до завтра! Это всё в воспитательных целях! В чём вообще этот чёртов дух пытается упрекнуть его, Юру?! Он ведь пытается помочь!

— С чего ты вообще решил, что ему вдруг нужна твоя помощь — помощь щегла, с которым он знаком-то несколько часов и который так усиленно ставит палки в колеса? — внезапно прервал тишину диктор.

— Мы напарники, его поведение и действия отразятся и на мне, а я не позволю такому вопиющему хамству, жестокости и непрофессионализму присутствовать в моём расследовании!

— А ты много профессионализма показал, когда табисис на него накладывал?

Юра взвился. Только сейчас до некроманта дошло осознание того факта, что дух нагло подслушивал его мысли! Парень слегка напрягся, что-то шепча себе под нос. Спустя несколько секунд дух обиженно ойкнул.

— Не «ой», а «извини за вторжение в твой разум», — недовольно фыркнул Исаев.

— За что «извини»? Я «извини»?! Да я виноват, что ли, что ты думаешь громко? Вон, весь вагон в твоём негодовании! — оправдывался диктор, не признавая свою вину. — Давай дуй отсюда, твоя остановочка.

Двери открылись, и Юра вышел из вагона полуденного поезда, который, высадив Исаева, умчался в даль до завтрашнего дня.

***

В морге стояла характерная для таких помещений могильная тишина. Николай усмехнулся. Будь здесь Репин — шутку бы оценил. Но Олег, увлечённый своими идиотскими свитками, сутками не вылезает с места своей работы — архива, поэтому берсерку приходилось действовать по принципу «сам пошутил — сам посмеялся».

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил мужчина у выходящей из кабинета молодой темноволосой женщины, кокетливо придерживающей свою трость с белёсым основанием из человеческой кости.

— Ничего хорошего. Я тут бессильна, уж прости, — будничным тоном ответила некромант, как будто не судьба друга решалась, а всего-навсего шли простые разговоры о погоде.

— Ты что, шутишь, что ли?! — гневно нахмурился блондин. — Ты-то и не можешь?

— Этот табисис наложили в порыве бурного всплеска эмоций, он имеет большую силу, нежели я думала. Снять его можно, но только тому некроманту, который наложил, — Жанна бессильно пожала плечами, после чего обнадёживающие стукнула друга рукой по плечу. — Расслабься, в силу проклятье войдёт только завтра, а Юрчик — паренёк отходчивый. Это методы у него воспитания такие, м-м… Своеобразные. К вечеру всё снимет, не переживай!

— А не пошёл бы он с такими методами, — прошипел Николай, сжимая правое запястье, на котором красовалась небольшая отметина, от которой, словно вены, шли тёмно–фиолетовые нити. — Какого лешего он ко мне прилип?! Буйный больно, как его вообще с цепи спустили?

— Правильный просто, дотошный до ужаса, — отмахнулась некромант. — Он в паре с Влацом был раньше, тот ему мозг так промыл своей «правильностью»: там и не будь жесток, и не убей, и не ври — всё как в «новой религии» догмы. Но у некромантов на такое тоже свои заморочки — воспринимать всё серьезно и добиваться того, что тебе необходимо во что бы то ни стало. А он тем более дважды в этом гадюшнике пробыл, — женщина нервно кашлянула, заканчивая так свою мысль. О ЛИМБе спокойно не говорил ни один некромант, почему — загадка, до сих пор никем не разгаданная.

Николай задумался.

— Ты не знаешь причину его повторного попадания в эту тюрьму для мертвяков?

— «Для мертвяков» — грубо сказано, — усмехнулась Жанна, уже давно привыкшая к таким коверканиям слова «некромант» от друга. — Нет, я без понятия.

Мужчина скептически поднял бровь. Она могла провести кого угодно, но только не берсерка — уж слишком давно знакомы! При этом соврала она так буднично и без зазрения совести, как будто была уверенна, что он не будет спрашивать. И ведь не будет. Пытаться выведать у некроманта какую-либо тайну — всё равно что рубить камень косой — бесполезно. Многие века сотни секретов некромантов были закрыты от глаз магов, а сколько ещё осталось в тени!

— Забудь, — отмахнулся берсерк, внезапно сменив тему. — Разберусь с этим малолетним идиотом позже. Я тут вообще по другому вопросу. Где сейчас Циалковский?

— Он не хочет видеть твою недовольную рожу, — блондинка усмехнулась, аккуратно поправляя воротник белой строгой рубашки под медицинским халатом. — Так и сказал: «Жанночка, ты этого гада в кабинет тридцать восьмой, что по правую сторону от выхода из холла, ни за что не пускай!»

Никифоров двинулся вперёд.

— Эй! Хоть бахилы надень, в конце-то концов! У нас нет денег на уборщицу! Эй!

Но негодующие возгласы женщины растворились во вновь воцарившей в коридоре тишине. Сам берсерк шёл по заданному пути и буквально через несколько минут стоял у нужного кабинета.

— Тебя с детства стучаться не учили?

Внутри комнаты всё пропахло дымом от дешёвых ядрёных сигарет. Попав туда, Николай не мог спокойно вдохнуть, беспрерывно кашляя. В отчаянии грубо рыская по затянувшемуся дымом кабинету, мужчина наконец нашёл нужную ручку и распахнул окно что есть мочи, с упоением вдыхая свежий воздух. Дым постепенно рассеивался, и вот уже можно было увидеть очертания высоких шкафов, набитых разной документацией, крепкого стола из каштана с мягким стулом-креслом, небольшого чёрного дивана, стоящего вдоль левой от входа стены, небольшого журнального столика, пары стульев и абсолютно не вписывающиеся ни в планировку, ни в интерьер белой кушетки, стоящей у тех самых шкафов, на которой и восседал хозяин всего этого безумия.

— Ты совсем там с пальмы рухнул?! — отдышавшись, налетел на Циалковского Николай. — Тут дышать невозможно в прямом смысле этого слова!

— Ну так не дыши, — спокойно парировал Андрей, затягиваясь вновь, и назло выдохнул подступающий дым в сторону берсерка. Тот поморщился. — Могу поспорить, такому исходу радовались бы многие из твоего отдела сыскных собачек.

Темноволосый мужчина средних лет всё же встал с кушетки и направился к окну, беспардонно выкинув туда бычок, и, достав новую сигарету, закурил вновь.

— Если тебе жить не хочется, то я помирать от твоей гадости не собираюсь, — сурово нахмурился Никифоров. — Выброси эту дрянь.

— Я голодный, — пояснил магморожденный. — Либо дым глотать, либо угли жрать. А от углей раскалённых кожа эта человеческая лопается. Заново восстанавливать — тот ещё гемор.

— А лёгкие тебе, думаешь, восстанавливать без геморроя будут?

— Мне Жанна заговор достала, — мужчина в этот раз любезно выдохнул дымчатый яд в окно, а не на собеседника. — Теперь хоть вечность в угарном дыму — как с гуся вода, — внезапно его взгляд скользнул по запястью Николая. — У-у, я смотрю, кому-то повезло меньше. Кого ты уже успел так достать, что на тебя наложили отсроченное проклятье?

— Этот придурок — мой напарник — бешеный, — с неприкрытым гневом начал берсерк. — Он, похоже, вообще не понимает, что мир устроен далеко не в светлых тонах. Странно, некромант же… Хотя, ни черта не странно! Он наложил на меня смертельное — смертельное, мать твою! — проклятье за то, что я выполнял свою работу!

— А, ты о Юрце, что ли? — патологоанатом вопросительно поднял бровь. — Ну да, он с приветом. И, зная его, вопрос не в том, что ты выполнял свою работу, а в том, как ты её выполнял. Он целый месяц ходил с Влацлавом, тот ему…

— Мозги промыл своим догматом, я в курсе, — фыркнул мужчина. — Но я что-то не помню, чтобы в его правилах был пункт «будь отбитым мудаком».

— Это крайности, — спокойно ответил Андрей, поправляя тёмные волосы, сбившиеся на лоб. — Он, как ты уже и говорил, некромант. Но довольно со своеобразными взглядами. Так что расслабься. Побуянит — утихнет.

— Вот уж успокоил так успокоил. И когда он утихнет? Когда я сдохну?! Ну уж нет, после морга я направляюсь к начальству и в магполицию — пусть разбираются с этим бешеным. Проклинать — незаконно!

— Во-о-от, ты прям как этот Юрас запел. И про «начальство», и про «незаконно», прям слово в слово, — Циалковский усмехнулся. — Вот только это тебе не поможет. Проклятье-то отсроченное, незаконным будет только когда в силу вступит, а пока у тебя на него ничего нет. Да и дело ведёт он, а ты, небось, уже успел ему палок в колеса понаставить, раз тебя даже прокляли. Так что это он тебя скорее в тюрьму вгонит, чем ты его в ЛИМБ.

— И чего ты его вдруг защищаешь?

— Я? Защищаю? Он ко мне по десять раз бегает и на работу мою жалуется, понимаешь, на мою работу! Щенок! Я его однажды съем, — магмарожденный показательно хищно клацнул зубами. — Так что я его не защищаю, я как есть говорю. Ты, кстати, чего вообще припёрся? Об Юриках всяких болтать, или всё же по делу?

Берсерк кивнул.

— По делу я, я же тебе звонил даже. Вот только трубку ты опять не брал. Тебе телефон вообще для чего выдан?

— Для игр там, для музыки, — Андрей лениво зевнул. — А если надо чего, сам придёшь — не сахарный, не растаешь. Говори давай, что надо.

— Ты тело Влаца осматривал?

— Ну?

— Документы с отчётом нужны, не ну-кай, — Николай устало присел на диван. Нет, такая нервотрёпка его окончательно доконает. — Неси давай.

— Чего нести-то, вот они, — Циалковский пафосно извлёк папку с бумагами и демонстративно кинул на журнальный столик. — Там много странностей.

— Каких, например? — с нескрываемым интересом спросил берсерк, наспех листая отчёт.

— Ну, начнём с того, что смерть у него сердечная.

— Остановка?

— Телепортация, — съязвил патолагоанатом. — Не было у него сердца…

— Вырвали?

— Если ты такой умный, может, мне вообще молчать? Не было ни внешних повреждений, ни стороннего воздействия. Его как будто попросту и не было.

— А что было?

Андрей стрельнул в Никифорова убийственным взглядом, последний покорно замолчал.

— Ничего там не было. Ни-че-го. Органы другие не задеты, а вот сердце как испарилось.

— Хм… Пустотная магия? Тёмные? Они? Заклинание удалось определить?

— Никифоров, я тебя сейчас выгоню отсюда, — недовольным тоном заявил Циалковский, словно разгневанная учительница, чей ученик срывает ей урок. — Заклинание не определяется, не уверен, но кажется, его вообще не было.

— Сердца?

— Заклинания! И ещё кое-что…

Прежде чем продолжить говорить, мужчина закрыл окно и проверил двери. После чего несколько раз повернул основание своего перстня–артефакта, что-то нашёптывая. По комнате прошла волна света, которая исчезла так же мгновенно, как и появилась. Николай был удивлён подобному поведению. Его собеседник боится, что их могут подслушивать?

— Я не уверен, что это вообще Влацлав.

— Чего? — непонимающе уставился на Андрея берсерк.

— Того. ДНК совпадает с нашим Голицким, но артефакт… Это не его трость, Коля. Это трость некроманта.