Магия рода. У меня есть права

Глава 15. Равный собеседник (Часть 1)

Две недели в Столичной академии магии слились в один непрерывный поток лекций, лабораторных и изматывающих тренировок. Мой день начинался со звона общего будильника и заканчивался под утро, когда глаза уже отказывались фокусироваться на страницах учебников.

Занятия по истории с Магистром Роем вызывала у меня лишь тихое отчаяние. Нас завалили теорией, выдали список из тридцати томов для самостоятельного изучения и нагрузили докладами.

Лабораторные по зельеварению вела не сама Эрли Дирар (поскольку зельеварение не профильный предмет для боевиков, а у декана одноименного факультета есть студенты и поважнее, чем мы), а щуплый юноша-аспирант, который нервничал сильнее нас при малейшем шипении котелка.

С практикой по «Основам стихий» повезло больше: занятия проводил декан Вильям, и хотя дракон по-прежнему смотрел на меня с едва скрываемым пренебрежением, его методика была жёсткой, но эффективной.

Лабораторные работы по рунологии мы отрабатывали в специальных аудиториях, где воздух гудел от сконцентрированной энергии, а магистр Лэн терпеливо объяснял, почему начертание руны должно быть идеальным, а не «примерно похоже».

А в субботу, когда остальные отдыхали, мы с соседкой посетили дополнительный курс по зельеварению у Дирар. Там варили не боевые эликсиры, а бытовые: тоники для кожи, ухаживающие масла, восстанавливающие бальзамы. Но, при глубоком изучении формул и рецептов, мне показалось, что тоник подозрительно легко воспламеняем, а увлажняющее масло имеет в себе много ингредиентов для длительного горения.

Эти часы стали моим единственным шансом нормально поговорить с Магистром, не боясь, что нас прервёт чей-то приказ или внезапный визит ректора. Энн передала мне пузырек с зельем усовершенствованной формулы.

В этот же день Хана отправила меня на полигон, где проверяла мою выносливость и силу. Мои умения ее неприятно удивили. Вследствии чего весь оставшийся день с ее лица не сходило выражение неудовольствия при виде меня.

К концу второй недели я поняла простую, но отрезвляющую вещь: я привыкла. Не к миру Локау, не к магии и не к этикету, а к выживанию. Я много училась, старательно не попадалась Лиру на глаза и превратилась в идеальную студентку, которая знает своё место. Но вместе с адаптацией пришло осознание: я не видела ничего, кроме стен академии и особняка Каспиана. Мой прошлый опыт говорил, что мозг, лишенный смены обстановки, выгорает быстрее, чем свеча на прикроватной тумбе. Мне нужно было разгрузить голову.

Я попыталась вытащить на прогулку единственного человека, который до сих пор воспринимал меня не как иномирянку, а как равного собеседника. Но Хана о законах эмоционального выгорания не слышала. Графиня считала, что лучший отдых – это смена вида нагрузки с магической на физическую, а прогулки по городу – пустая трата времени, которая не приближает её к статусу идеальной правительницы.

Мне пришлось пойти на крайние меры.

— Я расскажу тебе всё о политике моего мира, — заявила я, загораживая ей путь к двери библиотеки. — От древних городских государств до современных демократических систем, от экономических кризисов до дипломатических союзов. Всё, что вспомню.

Хана замерла. Синие глаза сузились, оценивая мою честность. Она не знала, что у меня технический склад ума, и мои познания в истории Земли ограничивались обрывками лекций, случайных статей и документальных роликов на видео-платформах. Но кивнула.

Мы вышли из ворот академии поздним утром в субботу. День выдался на удивление погожим: небо было чистым, ветер нёс запах цветущих кустарников и свежего хлеба из булочной. На площади перед главным входом в САМ гуляли студенты и обычные горожане. Я невольно бросила взгляд на резной фонтан в центре площади — тот самый, у которого Эрли Дирар материализовала нас с Марком в день поступления. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь.

Хана пообещала мне показать главную торговую улицу города. А пока мы шли, я, вращающая головой во все стороны, подверглась пристальному допросу со стороны соседки. Особенно Хану заинтересовал Советский Союз. Я пыталась вспомнить все факты об этом режиме, какие остались в голове, но быстро осознала горькую истину: без интернета мы, оказывается, не такие уж умные.

— Вторая мировая война? — округлила глаза моя спутница. Фростайн редко выражала эмоции и, похоже, я только что нашла ее слабое место.

Я остановилась. Рассказывать про одну из самых кровавых страниц истории моего мира - миллионы жертв, руины вместо городов, поколения, перечёркнутые огнём, было тяжело. Не таким я хотела представлять свой мир Хане. Но я кивнула.

— Да. Война, которая затронула почти каждую семью, столько жизней…

Хана долго молчала, глядя куда-то поверх моих плеч.

— Война без магии? Не могу себе представить. — тихо проговорила она.

— Без неё. Лишь холодное железо, взрывчатка и жизни людей, — ответила я, чувствуя, как внутри сжимается привычный комок. — Чтобы мы натворили, будь у нас магия? - Вопрос повис в воздухе, не требуя ответа.

— Прочти до конца наш учебник истории и узнаешь, — невесело хмыкнула эльфийка, и в её голосе прозвучала непривычная горечь.

Мы свернули за угол, и дыхание перехватило. Торговая улица была прекрасной. Своим внешним видом она напоминала узкие европейские улочки, но оживленные магией. Невысокие здания в три-четыре этажа, построенные вплотную друг к другу, пестрели вывесками. На нижних уровнях расположились лавки, мастерские и кафе. Каждое заведение было отмечено особым стилем: одни витрины мерцали мягким золотым светом, другие отбрасывали бирюзовые блики. Многие вывески были интерактивными: с помощью лёгких чар владельцы заставляли леденцы парить в воздухе, как стая бриллиантовых пчёл, а манекены в витринах лавок одежды махали ненастоящими ладошками и отвешивали игривые воздушные поцелуи прохожим.

— Очень красиво, — признала я, не отрывая взгляда от витрины, где манекены в такт невидимой музыке отбивали чечётку, — на Земле такое можно увидеть только в фантастических фильмах.