Магия рода. У меня есть права

Глава 16. Как ты смеешь

— Отец, я прошу тебя, избавь меня от этого. Я никогда не о чем не просила, но сейчас я молю!

Девушка стояла на коленях у ног отца. Паркет был холодным, а воздух в кабинете — тяжёлым, пропитанным запахом старой кожи и вина. Мужчина сидел в роскошном, но видавшем виды кресле. Не смотрел на неё. Он медленно вращал в пальцах золотую печатку, словно взвешивая не её мольбы, а цифры в бухгалтерской книге.

— Да как ты смеешь, Аннали? Эр Винц — человек достойный, умный, обеспеченный. А ты валяешься у моих ног, лишь бы не принять эту честь? Все девушки федерации мечтают о таком браке. Род выживет. Имя сохранится. Чего тебе ещё?

О Кристофе Винце ходило много слухов и Аннали понимала, что домыслам верить нельзя, но не в этот раз. Девушка знала лично людей, на глазах которых происходили истязания.

Винцу было уже за сорок, а Аннали только закончила академию. У Кристофа уже была жена, она прыгнула с петлей на шее с верхней башни его родового поместья, девушка рассчитала прочность и длину веревки так, чтобы повиснуть четко у главных дверей особняка. Говорили, что Эрли Винц была не в себе, но для Аннали было очевидно, что ее поступок кричал: “Посмотрите сюда, загляните за эти двери, обратите внимание на то, что происходит за ними!”. Те немногочисленные слуги, что обслуживали их замок (Аннали и ее семьи) шептались, что из покоев Винца выносили еле живых уличных девок, а иногда и мертвых.

***

Дверь за ним закрылась. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Аннали захлебывалась слезами тряслась, тряслась, тряслась не переставая. Так прошла ее первая брачная ночь, девушка не могла пошевелиться, ее сил хватило лишь на небольшое усилие - откинуть одеяло. Накрахмаленные простыни, ещё утром белоснежные, теперь были испещрены тёмными пятнами. Крови было больше, чем должно быть при первой ночи. Намного больше. Боль была не только внизу живота — она разливалась под рёбрами, в горле, в висках… и в мыслях. Эта боль поглотила ее и девушка закричала снова, надрывно и нервно. Он уже ушел, как хорошо, что он ушел.

Будто бы на ее крик в комнату кто-то ворвался. Аннали содрогнулась всем телом и сжалась в комок, она и не знала, что еще сможет двигаться, но страх заставил ее.

— Госпожа, тише, не кричите, иначе господин вернется, он не любит криков.

Оказывается на рыдания сбежались служанки. Не с сочувствием. С суетой. Трое женщин в серых фартуках окружили кровать, лица опущены. Одна приложила к низу её живота тёплый исцеляющий артефакт. Другая стала осторожно протирать кожу влажными тряпками. Третья уже наливала в хрустальный стакан обезболивающий отвар.

***

Утром она сидела перед зеркалом. Криста, молодая служанка с дрожащими руками, медленно расчёсывала её тёмные кудри. На Аннали было платье цвета летнего неба — нежное, с рукавами в три четверти и вырезом лодочкой.

В отражении она видела не себя. Видела карту синяков. На запястьях — чёткие следы четырёх пальцев, вмявшиеся в тонкую кожу. На шее — багровые отпечатки. Но над лицом служанка постаралась, подтёки на скуле и подбородке, оставшиеся от её последней, глупой попытки вырваться, не были заметны под слоем пудры. Губы совсем не выглядели разбитыми, а легкую припухлость можно было списать на виртуозное использование косметики.

Аннали смотрела в свои глаза. Они, ещё вчера полные надежды, теперь казались стеклянными. “За что?” — пронеслось в голове. “Что я сделала, чтобы мир решил сломать меня?” Девушка смотрела на свое лицо, тело и понимала, она абсолютно одна. Никого нет. Кто в этом мире готов ее защитить? Семья? Отец? Ее пресловутый обнищавший род? Нет, отец просто смотрел на нее, когда она его умоляла, плакала у его ног. Ей внезапно захотелось написать ему и пригласить сегодня на обед, чтобы отец посмотрел сейчас на нее, на свою дочь.

Криста предложила девушке припудрить и шею, но Аннали отказалась. Она сегодня пойдет на завтрак со своим мужем именно так, с разноцветными отметинами на груди и руках. Служанка пыталась намекнуть молодой госпоже, что, вероятно, хозяину такое не придется по душе. Но Аннали лишь посмотрела на прислугу холодным взглядом и всё же отклонила предложение, хотя ей и было страшно.

“Что у меня есть? Что я имею?” — задавала себе вопросы девушка, не отводя взгляда от зеркала. Посредственный магический дар, образование? Возможно, деньги, муж же будет давать ей деньги? Аннали надеялась, что он хотя бы будет откупаться за всё, что он делает. Еще девушка имела ум. Да, пожалуй, это единственное, что у нее было в достатке. Отец не интересовался ее учебой, а она ведь имела высший балл по всем предметам в академии.

И так… У Аннали есть ум. И кое-что еще. Тяжёлое, холодное, оседающее в груди, как пепел после пожара.

Ненависть.

— Знаешь, Криста, всё-таки припудри мне шею и давай добавим пудры на локти и запястья, - Аннали улыбнулась служанке в зеркале. Улыбнулись только губы. Глаза остались ледяными.

“Я не буду ждать спасения,” — подумала она, и впервые за последние сутки дыхание стало ровным. “Я стану тем, кто меняет правила. Даже если для этого придётся сжечь их.”