Магия рода. У меня есть права

Глава 17. Сдвиг-контур (Часть 4)

Хана осторожно потянула ногу в указанном направлении. Носок обуви скользнул по пустоте, застыл, затем уверенно уперся в невидимую преграду.

— Я нащупала, — выдохнула она. Голос сел, сорвавшись на хрип.

Я стиснула зубы, собрала концентрацию и повторила маневр. Воздушный диск материализовался чуть выше, превращаясь в импровизированную ступень.

— Теперь правой, — процедила я, удерживая плетение.

Груз на моем запястье мгновенно исчез.

— Я стою, — с облегчением прошептала Хана. — Держусь.

Аномалия, к счастью, ушла вниз, пробуравливая камень и саму ткань пространства. Мне показалось, что из-за давления стенок воронки аномалия уменьшалась, но становилась плотнее.

Все перемещения сгустка по полигону не имели системы, он будто двигался хаотично, катался, как яблоко по блюдцу, не находя возможности вырваться за пределы. У нас было время. Но я понимала: граница полигона не пропустит энергию вглубь. Рано или поздно она упрётся в пределы контура и, словно на батуте, отпружинит обратно. Прямо к нам.

Я осторожно создала ещё несколько воздушных платформ, выстраивая лестницу. Внезапно до нас донеслось мужское ругательство. Я мельком глянула на противоположную сторону кратера. Марк, спотыкаясь, выбрался из разрушенных строений. Его одежда покрылась слоем пыли и сажи, а на рукаве темнело подозрительное пятно. В полутьме разглядеть детали было невозможно.

Хана сделала ещё несколько шагов по моим «ступеням» и, ухватившись за край, подтянулась на твёрдый пол. Краем глаза я заметила, как Марк уже несётся в обход воронки. Как только подошвы Фростайн коснулись пола, воздух вокруг зазвенел, стал тягучим. Гул аномалии нарастал, вибрируя в костях. “Это когда-нибудь закончится?” — пронеслось в голове. Я глянула в кратер и похолодела: сфера рванула вверх, выталкиваемая давлением, словно ядро из катапульты. Она уже мчалась к нам.

— Марк, прочь от ямы! — крикнула я, хотя до него было ещё метров двадцать.

Схватив Хану за запястье, я рванула обратно к коридору с лабораториями. Марк, услышав предупреждение, повернул в противоположную сторону. Мы не успели бы соединиться — да и не нужно. Главное, что он жив. Мы с Фростайн нырнули в ближайшую дверь, затем в следующую. Хана, едва сдерживая эмоции, метала перед собой ледяные сферы, снося падающие полки и перевёрнутые столы, расчищая нам дорогу.

Мы ввалились в помещение, заставленное партами и зельеварным оборудованием. Звук погони будто стих. Я выдохнула и обернулась. Сердце тревожно билось. На первый взгляд, всё было в норме. Но присмотревшись, увидела, что противоположная стена поплыла. Она не мерцала — она пульсировала, то удаляясь, то приближаясь с неестественной скоростью. Я моргнула, и потрескавшаяся штукатурка оказалась в сантиметре от моего лица.

— Хана, бежим! — взвизгнула я, пятясь назад.

Впереди остался единственный выход из комнаты. Я рывком отодвинула мешающий стол, эльфийка распахнула дверь, и мы нырнули внутрь, в темноту. Мир за спиной дрогнул: мебель, стены, пол — всё скакало в хаотичном ритме. Тяжёлая дверь захлопнулась сама. Я, пробежав пару шагов, споткнулась о какой-то твердый предмет и рухнула на пыльный пол. Хана не стала ждать просьб — её ладонь вспыхнула, заливая комнату холодным голубым светом.

И тут мое сердце ушло в пятки. В комнате не было дверей, кроме той в которую вошли. Ни одного захудалого окошка. Мы оказались в чертовой кладовой, о чем свидетельствовало обилие полок и ящики, об один из которых я и споткнулась. Наши с эльфийкой взгляды встретились. Она резко развернулась и начала неистово дергать ручку двери. Я вскочила с пола, желая ей помочь. Но уже на полпути поняла тщетность наших попыток. Деревянный косяк больше не существовал. Он плавно, без единого шва, перетёк в настенную штукатурку. Мы были замурованы.

— Мы в ловушке, — обреченно выдохнула я.

Хана продолжала дёргать ручку, пока пространство не начало сжиматься. Стены поползли навстречу, превращая кладовую в каменный гроб. Воздух стал тяжёлым, пропитанным озоном и пылью. Эльфийка метнула в косяк сгусток льда, но эффекта не было. Она медленно осела на пол, прижав ладони к вискам. Её бил озноб. Я тоже не могла унять дрожь, но с Ханой было хуже. Её силуэт словно расплывался в полумраке. Она раскачивалась, жадно глотая спёртый воздух, пытаясь успокоить себя.

Впервые за всё время я видела не наследницу рода, а загнанного зверя.

— Хана? — позвала я.

Она не ответила. За стеной нарастал гул, а пространство сжималось, как тиски.

— Знаешь, почему холодных эльфов ещё не любят? — вдруг спросила она. Голос сорвался на шёпот, но в нём всё ещё звенела сталь, к которой я привыкла.

— Почему? — я села рядом, стараясь не задевать её плечом.

— Мы не просто отличаемся от эльфов. Мы почти не эльфы. Но и не оборотни. Не демоны. Мы — кицунэ.

Я замерла. Вспомнила страницы энциклопедии, где упоминались древние племена, стёртые временем. Девятихвостый лис.

— Наша проблема в том, что при обращении лисица не контролирует свои силы, — продолжила Хана, глядя в пустоту. — Она не знает пощады. Лисы — плохие союзники.

Стены продолжали упорно двигаться к центру, норовя похоронить нас заживо.

— Почему? — спросила я, стараясь глубоко дышать, чтобы унять страх.

— Потому что в обращении лис не видит разницы между своими и чужими. Сила для них — единственный язык. А лис признаёт равным только того, кто равен ему по мощи. И не хочу хвалиться, но таких в Локау мало.

— Не чувствуете даже близких людей, родственников? — спросила я, вспоминая её рассказ о клане.

— Да. Если ты слабее, ты — обуза. Только сила решает. — Она наконец повернулась ко мне. В её синих глазах плескалась не холодность, а усталость. Глубокая, выстраданная.

Я смотрела на неё, и внутри всё сжималось. От страха за свою жизнь и от сочувствия к человеку, которому уготовано погибнуть здесь вместе со мной. А, возможно, Хана убьет меня раньше, и перед смертью возьмет на себя тяжесть греха в виде убийства невинного человека.