Магия рода. У меня есть права

Глава 17. Сдвиг-контур (Часть 7)

Хана коротко кивнула.

— Марка уже не остановить. Он сейчас на пределе возможностей, — бросила я, лихорадочно выстраивая схему в голове, — захватим сгусток в ледяную ловушку.

Фростайн посмотрела мне в глаза, будто проверяя меня на готовность.

— Поняла, — отрезала она, что-то для себя решив, и рванула в сторону, огибая надвигающуюся сферу широкой дугой.

Я шагнула за спину Северского.

— Марк, держи поток! Но прошу тебя, не перегори! — выдохнула я.

— Я её уничтожу, — прорычал он, не оборачиваясь. Вода сочится из всего его тела, а руки, как основной проводник, были направлены точно в мерцающий, клубящийся сгусток.

— Я тебе помогу, — прохрипела я, голос предательски сел от нервного напряжения.

Два водопада, сотканные парнем, били всё сильнее, размывая половицы. Только бы сработало. Я встала вплотную к мужской спине, подняла ладони параллельно его, чуть ниже мокрых запястий парня и сфокусировалась. С кончиков пальцев сорвался тонкий, но плотный поток воздуха. Он врезался в столбы воды под ладонями Северского.

— Что ты… — хрипло выдохнул Марк. У него еще были силы задавать вопросы - это хорошо!

— Усиливаю тебя, — прошипела сквозь зубы я, стараясь не отвлекаться.

Воздушный поток, идущий из моих рук, скачкообразно нарастал, взвинчивания водопад выше, заставляя его бить прямо, точно в цель. Мы были по щиколотку в воде.

Сфера уже скользила по лужам, пульсируя, оставляя за собой искажённые волны. Вот-вот столкнётся с нами. Я вложила в воздух всю оставшуюся силу. Через секунду чёрно-фиолетовый сгусток врезался в водяной шквал.

— Хана, сейчас! — крикнула я. Марк дёрнулся, но удержал поток.

Фростайн уже стояла на позиции. С её пальцев срывались первые снежинки, оставляя инейный след на полу. Я мысленно направила два смерча справой и слевой стороны, точно под руки Марка, стараясь вплести его воду в свой воздух. Моей целью было создание два настоящих, но контролируемых урагана. Словно насос, я нагнетала влагу к центру, распыляя её в мелкую взвесь — идеальную для мгновенной заморозки.

Краем глаза я видела, что со стороны Ханы в направлении сгустка стремиться морозный мерцающий снег, иней ползет по полу. Я раз за разом подхватывала воду смерчем, увлекая ее к аномалии, орошая ее мелкими брызгами, тонким слоем воды, которую так легко превратить в лед.

У нас не было другого шанса, у Марка просто не хватит сил на повторение подобного.

Поначалу сфера поглощала влагу, вращаясь всё яростнее. Но лёд нарастал. Секунда за секундой давление сжимало её, словно тиски. Верхушка осталась еще не покрытой. Я рванула поток вверх, к пыльному потолку, рассыпая дождь мельчайшей пылью. Хана мгновенно среагировала: вторая ладонь метнулась к своду полигона, направляя туда ледяной луч. Вода и холод сплелись воедино.

Шар сжимался. Медленно, но неумолимо. Я выравнивала напор, распределяя водяную взвесь по всей поверхности мерцающей массы. Ещё минута — и Марк выдохнется, как и я. В висках уже пульсировало, а перед глазами плыли тёмные пятна. Секунда, две — и аномалия, ещё недавно возвышавшаяся над нами в два человеческих роста, сдулась до размера обычного воздушного шара.

— Ещё немного, — шепнула я, наращивая полив.

Парень, который, всё еще находился передо мной, тяжело захрипел. Дыхание сбилось, перешло в судорожный кашель.

— Выложился, — заикаясь прохрипел он, — я пуст.

— Хватит, — скомандовала я, выходя из-за него, — ты создал достаточно.

Я шагнула в сторону, перехватывая лужи с пола и поднимая их вихрем вверх. Пальцы дрожали, предплечья горели.

Мерцание аномалии внутри почти стихла. Она стала очень плотной, почти черной, бурлила и билась в прозрачной ледяной ловушки, но ледяная скорлупа держала.

— Осталось немного, — крикнула эльфийка, заметив наши передвижения.

Я кивнула, выжимая из себя последние крохи. Марк бессильно опустил руки.

Фростайн окутала сферу вьюгой. Аномалия уменьшился до размера магического шар на столе у ярморочной гадалки. Лед, обвивший ее, стал настолько плотным, казалось, сама тьма внутри невольно заряжает его силой, сглаживает его углы до о идеальной сферы.

Ещё мгновение — и шар замер. Больше не было сил, поддерживающих его, не было той страшной пульсации, что держала сгусток в воздухе. Ледяная сфера камнем рухнула на доски. Я бросилась вниз, на живот, скользнула по лужам, перехватывая падение у самого пола. Ладони сомкнулись не на льду, а на воздушной подушке, которую я предусмотрительно соткала на своих ладонях. Я боялась коснуться сферы кожей: вероятно, человеческое тепло могло расплавить хрупкий панцирь.

И тогда наступила тишина. Густая. Звенящая. Абсолютная.