Магия розовых лепестков

Сны и реальность.

Ему снилось – и уже не впервой, что он кличет Лину с порога, зовет ее ужинать мясной запеканкой с помидорами и моцареллой, уговаривает оторваться от катания огромных снежных шаров.

 – Мама очень старалась, Карамелька, давай поужинаем, а потом я помогу тебе со снеговиком.

Она улыбается и бежит к нему, повисая прямо на шее.

Говорит:

 – И маму позовем снеговика лепить. Она обещала морковку для носа принести и шарфик, и ротик нарисовать... – А сама трется розовыми с мороза щеками о его вязаный свитер.

И так ему в этом сне хорошо и приятно, так легко и умиротворенно, что мог бы и вовсе не просыпаться, однако что-то будит его, и Ной открывает глаза.

Солнечный луч скользит по смятой подушке, по несмененному долгое время белью, перемещается на стену, где цветочный узор на обоях вспыхивает мириадой блестящих точек, снова скачет от подушки к его лицу – и Ной, действительно, пробуждается: не просто ото сна – от беспросветной тоски.

Эти яркие сны три ночи подряд кажутся настоящей отдушиной в бесконечном тумане его нынешнего существования, и он почему-то уверен, что виной тому «Грезы Ландоры», цветочный чай базарной «шарлатанки».

Голос дочери все еще звенит у него в ушах, ладонь Хильды обжигает кожу своим нежным прикосновением – Ной встает и направляется принимать душ. Он словно вернулся в прошлое... Он словно опять не одинок.

К вечеру пятого дня Ной понимает, что крохотный пакетик чая практически пуст – он сыпал его от души, ничуть не заботясь о его сохранности – и теперь становится страшно. Вдруг и в самом деле все дело в чае, вдруг этой ночью ни Лина, ни его дорогая Хильда не приснятся ему с той же согревающей сердце отчетливостью, как это происходило в прошлые ночи... Вдруг яркое впечатление ночного видения не станет его маяком среди зимнего морозного дня?!

И злится сам на себя за подобные мысли: он-то утверждал, что в сказки не верит, а теперь трясется над увядшими лепестками садовых роз, приписывая им едва ли не магические свойства.

В итоге ссыпает остатки цветочного сбора в мусорное ведро... и просыпается среди ночи, взмокший, с ужасом в глазах, сердце так и колотится. Маленькое «Пежо» жены в очередной раз соскальзывает с моста и летит в холодные воды реки... Кошмар, от которого никак не убежать.

Ной набирает номер друга.

 – Покажешь, где купил «Грезы Ландоры»?

 – Прости... ты о чем вообще? – хрипит он спросонья.

И Ной глядит на часы: пять утра. Вот же дурак, однако отступать поздно...

 – О той «шарлатанке», помнишь? Хочу прикупить еще чая.

Петер с трудом ворочает языком:

 – А, ты об этом... Понравился, что ли? – И не дождавшись ответа: – Вечером покажу.

 – Утром. Перед работой... – вносит свою корректировку собеседник.

Петер молчит, должно быть, целую минуту, гадает, что происходит в голове его полоумного приятеля, и отвечает с запинкой:

 – Хорошо, встретимся в центре у почтамта около семи. Подойдет?

 – Подойдет.

Ной кое-как приводит себя в порядок и уже в половине седьмого дожидается приятеля на оговоренном месте. Рождественский базар откроется только в десять, но ему просто необходимо увидеть лоток с травяными чаями из розовых лепестков. До вечера он бы не выдержал, а бродить в поисках необходимого самому, толпиться среди счастливых лиц и веселого говора голосов кажется по-настоящему невыносимым.

 – С тобой все хорошо? – Вот первое, о чем спрашивает приятель, появляясь со стороны подземной парковки. – Зачем тебе понадобился этот чай... прямо посреди ночи?

 – Мне нравится его вкус.

Петер дожидается чего-то более существенного, но, так и не дождавшись, ведет Ноя в самый закуток между лотками с елочными игрушками и вязаными перчатками.

 – Вот это место. Теперь ты доволен?

 – Более чем. – И Ной замыкается, утыкаясь взглядом в носки своих зимних ботинок. Петер медлит – минуту, другую – разворачивается и идет прочь...

 – Петер.

Он оборачивается в надежде на диалог, но Ной лишь едва заметно взмахивает рукой.

 – Спасибо за беспокойство.

 – Не за что, приятель.

Ной топчется у лотка битых два часа, промерзает до самых костей и в итоге спешит укрыться в ближайшем кафе – в противном случае ему грозит смерть от переохлаждения. Там он выпивает целых три чашки горячего шоколада, его нестерпимо клонит ко сну, и, задремав, он пробуждается с одной-единственной мыслью: проспал. Проворонил цветочную «шарлатанку»...

Выскакивает из кафе и бежит в сторону лотка... Тот уже открыт, за прилавком – парень в нелепом розовом колпаке.

 – Желаете что-то приобрести? – вопрошает он с широкой улыбкой.

Ной пытается отдышаться.

 – «Грезы Ландоры». Мне нужны «Грезы Ландоры»! – наконец выдыхает он.

Молодой человек изображает сожаление.

 – Боюсь, именно этот сбор уже закончился. Но вы всегда можете приобрести что-нибудь другое... «Слезы золотой розы», например. Или «Мечты Клеопатры». Поверьте, они понравятся вам ничуть не меньше... Филис все делает с душой!

 – Филис – это хозяйка лотка? – любопытствует Ной. – Могу я с ней поговорить?

 – О, – еще одна сожалеющая гримаска на лице веселого парня, – вы разминулись с ней буквально в долю секунды: она как раз уезжает. Вон, видите, голубое «Вольво»... Это она. – Он указывает рукой в сторону отъезжающего автомобиля.