Магия теплых мелочей

Глава десятая. Лавка на двоих

— Так, слушай внимательно, — сказала Ксения, расставляя банки по полкам. — Главное правило лавки: ничего не трогай, если оно само не просится в руки.

— Понял, — серьёзно кивнул Никита. — А если баночка сама падает на голову?

— Тогда трогай голову, а не баночку, — отрезала Ксения.

Он засмеялся, но тут же схватил первую попавшуюся банку.

— Что это? — спросил он.

— Поставь обратно.

— Да ну, дай взглянуть.

Он открыл крышку — и из банки вырвался звук жуткого карканья. В лавке стало темно, свечи задрожали.

Ксения вырвала банку из его рук и захлопнула.
— Это банка «Плохих предчувствий»! Она теперь неделю будет подвывать!

Из угла раздалось ехидное зеркало:
— Ну всё, ребята, лавка официально обречена.

Ксения бросила на него взгляд.
— А ты молчи, умник.

Никита старательно пытался помогать. Он перепутал «соль для смеха» с «солью для забвения», и одна клиентка ушла, радостно забыв не только плохие сны, но и зачем вообще пришла.

— Простите, — виновато сказал он.

— Ну хоть не мужа забыла, — вздохнула Ксения. — А то пришлось бы нового искать в придачу к баночке.

Зеркало прыснуло, а Никита покраснел.

— Ладно, — Ксения взяла себя в руки. — Будем учиться на практике. Вот идёт посетитель. Смотри и повторяй.

В лавку вошёл мальчишка с ведёрком.
— Мне, пожалуйста, баночку терпения. Мама снова будет варить варенье.

Ксения нашла нужную банку и вручила. Мальчишка сиял, поклонился и убежал.

— Видишь? Просто и быстро, — сказала она. — Теперь твоя очередь.

Следующей пришла молодая девушка.
— Мне баночку смеха для бабушки. Она опять ругается на соседку.

— Понял! — бодро сказал Никита и протянул ей… банку с громогласным храпом.

Через минуту вся лавка дрожала от басовитого «Хрррррррррррр». Девушка выпучила глаза, схватила банку и убежала, пока не оглохла.

Ксения уронила лицо в ладони.
— Никита, если так пойдёт дальше, город решит, что ты открываешь филиал сумасшедшего дома.

Но в этот момент дверь лавки дрогнула. Никто не вошёл. Только ветер, странно холодный, пробежал по полу.

И на прилавке сам собой появился конверт. Без адреса.

Ксения осторожно взяла его. Внутри — всего одна строчка:
«Он здесь лишний».

Она побледнела.

Никита заметил её взгляд.
— Что там?

Ксения сжала письмо в кулаке.
— Ничего. Реклама.

Зеркало тихо пробормотало:
— Ага. Реклама апокалипсиса.

Ксения бросила в него тряпкой, но тревога внутри уже росла.
Ксения спрятала письмо под стопку книг. Бумага была холодная, будто хранила в себе чужое дыхание. Она старалась держать лицо спокойным — Никита не должен ничего заметить.

— Ну что, — бодро сказала она, — давай потренируемся дальше. Только в этот раз ничего не открывай, пока я не скажу.

— Ладно, — кивнул он. — Я обещаю быть паинькой.

В этот момент с верхней полки свалилась баночка, крышка щёлкнула, и по лавке пронёсся тихий голос:
«Не доверяй ему…»

Они оба вздрогнули.

— Это что было?! — Никита побледнел.

— Эм… эхо, — поспешила сказать Ксения. — У нас тут… иногда старые звуки застревают в банках.

— Ага, — Никита криво усмехнулся. — Звучит как «свалить отсюда, пока не поздно».

Зеркало не удержалось:
— Ну хоть кто-то догадливый.

Ксения метнула в него взгляд, который мог бы расплавить металл.
— Тебя я завтра в чулан засуну.

Днём они вышли на улицу. Никита старался помогать: помог Фёдору тащить ящик с яблоками, помог детям починить мяч, который застрял на дереве.

Люди благодарили… но смотрели настороженно. Будто ждали подвоха.

— Чего они на меня так таращатся? — спросил Никита, шёпотом наклоняясь к Ксении.

— Просто ты новенький, — ответила она. — Город не сразу принимает чужих.

— Но ты же новенькая — и тебя приняли.

Ксения замялась.
— У меня… другое. Я пришла по имени. А ты пришёл по… случайности.

Он нахмурился, хотел возразить, но тут мимо пробежала кошка с зелёными глазами. Она остановилась, посмотрела на него и громко зашипела.

Толпа замерла.

— Вот это плохо, — пробормотал Фёдор, подходя ближе. — Кошки редко ошибаются.

— Да что я сделал-то?! — растерянно сказал Никита.

Ксения сжала его руку.
— Ничего. Просто иди. Я поговорю с ними.

Когда они вернулись в лавку, Никита выглядел мрачным.
— Слушай, Ксюш… Может, мне правда не место здесь?

Ксения резко покачала головой.
— Не смей так говорить. Город иногда вредничает, но… — она сжала пальцы в кулак. — Я не позволю ему тебя выгнать.

Зеркало, конечно, не выдержало и язвительно добавило:
— С таким настроением вы оба скоро станете достопримечательностью. «Лавка обречённых романтиков». Вход бесплатный.

Ксения закатила глаза, но внутри её грызло: город шепчет, кошки шипят, люди сторонятся.
Что, если письмо было правдой?
Ночь в лавке всегда наступала тихо, но сегодня тишина была чужая. Не уютная, не домашняя — холодная, настороженная.

Ксения уложила Никиту наверху, настояв, что ему нужен отдых, а сама осталась внизу. Разбирала полки, расставляла банки по местам. Двигалась медленно, будто тянула время.

«Он здесь лишний». Эта строчка из письма сверлила её мысли весь день.

Около полуночи дверь лавки тихо скрипнула. Никто не вошёл. Только на прилавке снова оказался конверт. Белый, плотный, словно только что из печати.

Ксения замерла. Сердце билось в горле. Она протянула руку, взяла конверт.

На нём было её имя.

— Ну уж нет… — прошептала она, но пальцы уже разворачивали бумагу.

Внутри была короткая надпись:
«Ты тоже не должна была остаться».

У Ксении по спине пробежал холод.

Она перечитала ещё раз. И ещё.

— Это чья-то шутка… — попыталась она убедить себя. — Просто… шутка.

Но лавка дышала неровно. Половицы под ногами стонали. Банки дрожали на полках, как будто слышали то же самое.