Магия теплых мелочей

Глава одиннадцатая. Та, что шепчет правду

Утро выдалось солнечным. Лавка дышала ровно, банки лениво поблёскивали, книги подрагивали корешками. Казалось — всё вернулось к норме.

— Сегодня я буду полезным, — торжественно заявил Никита, появляясь в дверях с засученными рукавами. — Достаточно того, что я уже успел лишить город фонарей. Пора исправляться.

— Господи, — простонала Ксения. — Ты звучишь, как мой бывший начальник. Он тоже каждый понедельник обещал «исправиться», а потом терял отчёты.

Никита рассмеялся и уверенно пошёл на улицу.

Первая остановка — у Фёдора-садовника.

— Давайте я помогу, — бодро сказал Никита, хватая корзину с яблоками.

— Осторожнее! — крикнул Фёдор.

Но было поздно. Корзина перевесила, и яблоки весёлым дождём покатились по мостовой. Дети закричали от восторга и бросились их ловить, словно огромные конфеты.

— О, аттракцион «поймай яблоко»! — радостно сказал Никита. — Всё для народа!

Фёдор вздохнул.
— Угу. Только теперь половина яблок с синяками.

Дальше Никита пошёл к булочнице.

— Чем помочь? — спросил он.

— Держи противень, — коротко сказала она.

Через минуту Никита стоял, размахивая горячим противнем, как рыцарь щитом, а вокруг него носились два пса, учуявшие запах булочек. Один успел стащить рогалик прямо у него из рук.

— Видите, — оправдывался Никита, — даже собаки ценят вашу выпечку!

Булочница закатила глаза.
— Молодой человек, идите лучше книги носите. Они хотя бы не бегают.

К обеду Никита пытался помогать в лавке. Но вместо того, чтобы аккуратно подать клиентке банку с воспоминанием о первом поцелуе, он перепутал её с банкой «Громкого расставания».

В лавке раздался жуткий скандал — крики, хлопанье дверью, плач. Клиентка вышла в слезах, а Ксения только закрыла лицо руками.

— Никита, — простонала она, — ты катастрофа.

Он виновато развёл руками.
— Ну что поделать, я пока стажёр.

Зеркало ехидно заметило:
— Стажёр апокалипсиса. Берём без опыта, но с разрушительным потенциалом.

К вечеру Ксения заметила странное. Люди, которые обычно охотно заходили в лавку, теперь лишь проходили мимо. Некоторые — быстро отводили глаза. Даже дети, раньше с радостью бегавшие к Никите, вдруг остановились, переглянулись и тихо спрятались за матерей.

— Ты заметил? — спросила она.

— Что? — Никита пожал плечами. — Ну, может, я их напугал своими руками-крюками.

— Нет, — нахмурилась Ксения. — Это что-то другое.

Она поймала взгляд Фёдора. Тот стоял у своего сада и молча смотрел на них. Его лицо было спокойным, но глаза — тяжёлые.

И вдруг Ксения впервые ощутила: город не принимает Никиту.

Она взяла его за руку и потянула обратно в лавку.
— Пойдём. Мне это не нравится.

Никита посмотрел на неё и шутливо сказал:
— Слушай, если они меня так ненавидят, может, мне открыть конкурирующую лавку? «Банк катастроф и фейлов». Я бы там был профи.

Ксения не улыбнулась. Её ладонь дрожала в его руке.

Ночь была беспокойной. Ксения сидела в комнате наверху, но никак не могла уснуть. Снизу доносился странный шорох, будто лавка не спала.

Она тихо спустилась вниз.

Дверь в лавку была приоткрыта. Внутри, в свете одинокой свечи, стояла женщина в чёрном платке. Её руки тянулись к секретной полке, той самой, что открывалась кошачьим ключом.

— Эй! — выкрикнула Ксения.

Женщина резко обернулась. Лица почти не было видно — только блеск глаз и тонкая улыбка.

— Эти книги не для тебя, — произнесла она. Голос был странный: тихий, но сразу в голове.

— Кто вы? — спросила Ксения, сжав кулаки.

— Всего лишь тень. — Женщина провела пальцами по корешку книги. — Но скоро ты сама всё узнаешь.

И вдруг свеча погасла. Когда Ксения зажгла её снова, женщины уже не было.

Ксения дрожащими руками достала книги из секретной полки. Они были чёрные, без названий. Она открыла первую — и там снова увидела своё имя.

Но теперь строки были другими.

«Хозяйка, берегись. Тридцать лет несчастья ждут тебя, если чужой останется рядом».

Ксения замерла. Чужой? Никита?

Она схватила вторую книгу. На её страницах мелькали обрывки:

«Город создан из жажды… Чудеса — лишь приманка… Сборщица чудес ждёт, когда насытится».

Чем дальше она читала, тем холоднее становилось внутри.

Ксения захлопнула книгу, прижала её к груди и прошептала:
— Кто ты, тень? И чего тебе нужно от меня?..

Лавка молчала. Только из пола донёсся тонкий скрип, похожий на чужой смешок.

Ксения сидела одна, когда лавка уже погрузилась в сон. Никита наверху ворочался и тихо что-то бормотал во сне, а она не могла сомкнуть глаз. Секретная полка манила её, будто дышала в темноте.

Она осторожно достала одну книгу. Чёрная обложка, холодная на ощупь, без названий. Страница открылась сама — и там было всего несколько строк:

«Хозяйка должна помнить. Но только то, что ей позволено».

Ксения нахмурилась и пролистала дальше. Буквы словно дрожали, не желая складываться в слова, но она всё же смогла разобрать:

«Чужой пришёл. Чужой не вплетён в ткань. Осторожно: он меняет город».

Сердце заколотилось. Чужой? Никита? Но почему «меняет»?

Она торопливо захлопнула книгу, но другая сама соскользнула с полки и раскрылась у её ног.

На пожелтевших страницах была нарисована фигура в чёрном платке. Лица не различить, только глаза и тень улыбки. Под рисунком — всего два слова:

«Сборщица чудес».

Ксения втянула воздух сквозь зубы и подняла взгляд на окно.

Фонарь за окном мигнул раз. Потом второй. Потом третий. Свет был резкий, холодный. И в этом свете ей почудилось — за стеклянным боком, будто отражённое изнутри, мелькнуло женское лицо.

Она отпрянула. Но фонарь продолжал светить, не мигая, будто смотрел прямо на неё.

Ксения вернула книги в полку, заперла дверцу на ключ и прижала ладони к вискам.

— Я узнаю, — прошептала она. — Кто бы ты ни была, я всё равно узнаю.

Лавка ответила ей тишиной. Но тишина эта была слишком густая, будто кто-то прислушивался к каждому её слову.