Магия теплых мелочей

Глава двенадцатая. Те, кто уехали

Утро в городе выдалось ясным, светлым, даже слишком. Ксения, открыв глаза, на мгновение забыла, где находится: солнечные лучи заливали комнату, сквозь открытое окно тянуло запахом свежей выпечки и мокрой травы. Всё казалось настолько правильным, что от этой правильности становилось тревожно.

Никита всё ещё спал. Он выглядел расслабленным, умиротворённым, словно ночные тревоги ему вовсе не снились. Ксения тихо поднялась, накинула лёгкую накидку и вышла в лавку. В голове вертелись строки из книги: «Чужой пришёл. Чужой не вплетён в ткань. Осторожно: он меняет город».

— Чужой… — прошептала она. — Это ведь про Никиту?

Мысль застряла в горле, и Ксения решила пока не доверять её никому. Даже ему.

На улице всё дышало спокойствием. Люди спешили по делам, улыбались, приветствовали её так, будто знали давно. Ксения поймала себя на том, что улыбки эти немного одинаковые: уголки губ, интонация приветствия, даже взгляд — будто списаны с одной матрицы.

Рядом остановилась женщина с корзиной яблок.

— Доброе утро! — сказала она бодро.

— Доброе… Скажите, а вот… ваши знакомые, кто уехал отсюда, возвращаются?

Женщина будто на секунду замерла, а потом улыбнулась шире.

— Конечно. Все возвращаются. Все счастливы.

Ксения кивнула, но внутри похолодело. Она пошла дальше и спросила у мальчишки, гонявшего мяч:

— Твои родители всегда жили здесь?

— Всегда! — бодро ответил он. — Все здесь живут счастливо.

Чем больше она спрашивала, тем яснее понимала: ответы одинаковые, словно кто-то прописал жителям фразы для таких случаев.

У булочницы — та же улыбка, тот же ответ.
У старика у фонтана — то же самое.
У парочки на скамейке — слово в слово.

«Все возвращаются. Все счастливы».

Ксения вернулась к лавке, села на крыльце и обхватила голову руками.

— Они врут, — вырвалось у неё. — Или… нет. Они сами верят.

В этот момент рядом тихо упало белое перо. Ксения подняла глаза: над крышей пролетала стая сорок. Они кружили, каркали, словно насмехались. И Ксении вдруг показалось, что среди их голосов проскользнула фраза — не человеческая, но понятная:

«Все возвращаются. Все счастливы».

Она резко встала, словно прогоняя наваждение. Внутри нарастала решимость: нужно выяснить правду. Книги в лавке явно знают больше, чем жители. А если книги пытались украсть — значит, в них есть то, что объяснит всё.

Она обернулась: Никита стоял у двери, сонный, но уже настороженный.

— Ты рано вышла, — сказал он. — Что-то случилось?

Ксения замялась. Слова про книги и одинаковые ответы так и рвались наружу, но вместо этого она улыбнулась.

— Просто гуляла. Город красивый днём.

Никита кивнул, но в его взгляде скользнула тень подозрения.

Когда они вошли внутрь, Ксения заметила: фонарь напротив снова мигнул. Только теперь в его стекле не было лица. Там отразилась… она сама. Но с улыбкой, слишком широкой и чужой.

Она вздрогнула и резко задернула штору.