Магия теплых мелочей

Глава четырнадцатая. Городская суета

Ксения проснулась с тяжёлой головой и странным ощущением, будто ей всю ночь шептали в ухо разные голоса. Одни звали её по имени, другие что-то нашёптывали про судьбу, а третьи смеялись, как будто знали все её тайны. Когда она открыла глаза, то увидела на прикроватном столике свечу, хотя точно помнила, что её вчера вечером не зажигала. Воск растёкся причудливым узором, похожим на паутину.

— Отлично, — пробормотала она, садясь. — Начинаем день с мистики. А где мой кофе?

Кофе, как водится, в Чудесатом… нет, в «неназванном городе» (она уже научилась сама себя одёргивать) достать было сложно. Зато чай предлагали каждые десять минут. «Нервная система должна быть в тепле и сладком», — объясняла хозяйка постоялого двора.

За завтраком Ксения пыталась вести себя естественно. Никита сидел напротив, сиял глазами и что-то оживлённо рассказывал о мастерской, куда его пригласили учиться делать фонари. Он выглядел так, будто попал в рай, где каждый день праздник, и Ксении стало страшно. Страшно не потому, что он был счастлив, а потому, что ей самой в книгах накануне ночью явилась совсем иная картина.

Она вспомнила слова, выведенные старинным почерком на пожелтевшей странице: «Город питается теми, кто здесь улыбается». Тогда ей показалось, что это просто поэтическая метафора, но теперь — когда Никита смеялся и жестикулировал руками, — строка зазвенела в голове тревожным колоколом.

— Ты меня слушаешь? — вдруг спросил он.
— Да, конечно, — поспешно соврала она, натянув улыбку. — Просто… думаю, что тебе очень идёт эта радость.

Он рассмеялся, принял её слова как комплимент, и Ксения почувствовала укол вины. Ей хотелось закричать: «Не будь таким счастливым, это опасно!» — но она боялась разрушить его светлое настроение.

После завтрака она отправилась бродить по городу одна, под предлогом, что хочет поискать «лавку с записными книжками». Никита не настаивал идти вместе — он был слишком занят новыми знакомыми.

Город днём выглядел обманчиво прекрасным: улицы заливало солнце, дома будто светились изнутри, а повсюду витал запах свежего хлеба и корицы. Люди улыбались друг другу так, что казалось — здесь никогда не бывает ссор. Но Ксения замечала детали, которые заставляли её настораживаться: на каждом углу — одинаковые птицы, сороки, которые внимательно следили за прохожими; слишком идеально синхронные жесты у соседей, которые вместе выходили из домов; и странная тишина, когда кто-то случайно произносил название города.

Она зашла в лавку старьёвщика, где стены были завалены книгами, картами и мелочами из чужих жизней. Здесь, среди пыли и запаха чернил, она почувствовала себя чуть спокойнее. Но именно здесь её и настигло то самое ощущение, что всё только начинается.

Когда она переворачивала груду старых альманахов, вдруг сверху тихо упал тонкий томик, переплетённый в серую кожу. На обложке не было ни названия, ни автора. Она открыла его — и увидела страницы, исписанные символами, похожими на узоры, которые ночью вытекли из свечи.

«Не смотри в глаза хозяйке дольше трёх вдохов».
«Каждый смех — это капля силы».
«Когда уйдёт последнее чудо, падёт и город».

Ксения замерла. Ей показалось, что кто-то стоит у неё за спиной. Она резко обернулась — и увидела хозяйку постоялого двора. Та словно появилась из воздуха: улыбалась, как всегда, но в глазах было что-то неестественное, слишком пристальное.

— Нашла что-то интересное? — спросила она мягко.
— Так, просто… книжку, — Ксения быстро закрыла томик. — Мне нравятся старые записи.

Женщина протянула руку, будто хотела забрать книгу, но в последний момент отдёрнула и только сказала:
— Не всем книгам стоит доверять. Они умеют врать. Особенно тем, кто слишком много думает.

С этими словами она ушла, оставив Ксению в холодном поту.

Ксения ещё долго стояла, сжимая книгу так, будто от неё зависела жизнь. В голове крутилась мысль: если хозяйка пыталась забрать её — значит, в ней правда.

Она спрятала томик в сумку и вышла из лавки, решив, что теперь будет внимательнее. Смешного в ситуации было мало, но город словно подыгрывал её напряжению. У фонтана на площади её окликнула торговка пирогами и попыталась уговорить взять «счастливый пирожок». Ксения отказалась, но торговка шутливо воскликнула:
— От счастья у нас не отказываются, барышня! Тут за это даже налог могут ввести!

Толпа засмеялась, а Ксения только сильнее сжала сумку.

Она поняла одно: Никита сияет, но это сияние может оказаться его приговором. А ей теперь придётся играть роль внимательной актрисы, чтобы не выдать свои подозрения.