Магия теплых мелочей

Глава двадцать четвертая. Следы

Утро выдалось прозрачным, как будто само небо решило не мешать им думать.
Ксюша шла рядом с Алексом по набережной, где шумела река и вдалеке звенели колокола старой церкви.
Мир снова был настоящим, но временами ей всё ещё казалось, что он зыбкий — стоит моргнуть, и всё вернётся: мокрые улицы того города, чай с привкусом тумана, колокольчик над дверью лавки.

— Я не могу перестать думать о Никите, — сказала она, не глядя на Алекса. — Всё время чувствую, что мы оставили его там.
— Мы никого не оставили, — ответил он тихо. — Просто не всех можно было вернуть.

Ксюша кивнула, но это не помогло. Внутри будто сверлило: почему он остался?
Он ведь не был плохим, просто... слишком хотел быть счастливым.
А может, в том и была ловушка?

Они зашли в маленькое кафе, где на стенах висели чёрно-белые фотографии старого города. Алекс включил ноутбук — в последние дни он много искал. Газетные архивы, новости о ДТП, списки выживших и погибших.
Он почти ничего не говорил Ксюше, но она видела, как он хмурился, когда находил что-то важное.

Сегодня — он не отвёл взгляд от экрана.
— Ксюша…
Она подошла ближе. На мониторе был скан старой газеты: короткая заметка о ночной аварии на трассе, фотографии искорёженного автобуса.
Под снимком — список.

Она пробежала глазами по строчкам и вдруг застыла.
Никита Соколов, 29 лет.

— Нет, — выдохнула она. — Нет, это ошибка. Их ведь могло быть много с таким именем, да?
Алекс молча кивнул, но глаза у него были усталые.
— Я проверил через реестр… это он.

Мир снова стал тихим. Настолько тихим, что Ксюша слышала только собственное дыхание и то, как ложка в чашке звенит о фарфор.
Она попыталась что-то сказать, но горло сжалось.

— Он не должен был умереть там, — сказала она наконец. — Он ведь хотел остаться…
— Может, поэтому и остался, — произнёс Алекс. — Город держит тех, кто не хочет отпускать чудеса.

Она вскинула на него взгляд — и впервые увидела в его лице ту самую боль, что пряталась за шутками, за силой, за спокойствием.
Он тоже потерял кого-то, просто не говорил.

— Знаешь, — сказала Ксюша, — я думаю, нам нужно поехать туда.
— На место аварии?
— Да. Если всё и правда закончилось, я хочу это увидеть. Я должна.

Алекс помолчал, потом кивнул.
— Хорошо. Только не одна.

Дорога к окраине города тянулась серой лентой среди полей. Ксюша смотрела в окно и не узнавала пейзаж — здесь не было ни тумана, ни магии, ни света, только ветра и трава, качающаяся, как море.

Когда они остановились, воздух был неподвижен.
Место выглядело почти забытым: сломанные ограждения, выцветший знак, пара пластиковых цветов, оставленных кем-то давно.

Ксюша вышла из машины, подошла ближе, и ноги сами подвели её к тому месту, где трава всё ещё не росла.
Она присела, провела ладонью по земле.
— Здесь всё началось, — сказала она. — И закончилось.

Алекс встал рядом, положил руку ей на плечо.
— Нет, — произнёс он. — Здесь ты заново родилась.

Она посмотрела на него, и впервые с того дня улыбнулась — слабо, но по-настоящему.
Ветер поднялся, зашуршали ветки, и на миг ей показалось, будто где-то вдали звенит тот самый колокольчик.

Когда они уезжали, солнце садилось, красное, как вино, и дорога казалась бесконечной.
Ксюша закрыла глаза, и вдруг в памяти вспыхнули образы: чайник, смех Никиты, лавка, где пахло мёдом и пылью.
Но теперь в них не было боли.
Только свет.

Она взяла Алекса за руку.
— Знаешь, — сказала она, — если это всё было не зря… я хочу, чтобы мы не забыли.
— Мы не забудем, — ответил он. — Но теперь пора жить.

И они ехали дальше в новую жизнь.