Магия умирает

Глава 9

Никто не выспался. Что еще хуже, это касалось и лошадей. Всю ночь они провели в беспокойстве, чуя впитавшуюся в землю вонь демона. Кенне уже и самой казалось, что ее преследует навязчивый едкий запах. Впрочем, возможно, ей не чудилось: судя по тому, как выглядел Хуан, на ванну он утром времени не потратил.

— Сделаем крюк? У меня в Кюеке живет зазноба, было бы недурно ее подхватить с нами.

— Ты же сказал, что твоя “зазноба” живет в Риволе!

— Так это другая. Ну как? А то единственная баба нашего отряда, как я понял, леди, так что ни готовить, ни стирать не собирается.

Кенна подумала минуту. Их путешествие было довольно опасным, но, преимущественно, из-за тяги самого Хуана искать проблемы на свою голову. Демоны появлялись тут и там по всему Эльзилу без видимой закономерности. Мысль о том, что какая-то незнакомая женщина примет на себя груз недовольства Хуана казалась Кенне постыдной и заманчивой. Но глупо было бы не соглашаться на то, что выгодно ей самой.

— Сделаем крюк, если хочешь, почему бы не сделать.

Кенна развернула карту, ища на ней Кюек, но Тейру все равно пришлось ткнуть пальцем, чтобы помочь ей обнаружить городок.

Кюек лежал то ли в двух, то ли в трех днях езды от Шоме, насколько Кенна уже могла разобраться. Тем не менее, один день в седлах и ночь в лесу им все равно пришлось бы провести, но, если не повезло бы, то и две. На деле выходило так, что Кенна не исключала и трех ночей в лесу: несмотря на то, что это Хуан предложил повернуть на Кюек, он не сильно сам туда торопился. То и дело он останавливался, слезая с коня, чтобы опустошить желудок, так что в конечном итоге Кенна попросила его делать это прямо в седле. Хуан, невероятно страдавший от последствий вечерней пьянки, в ответ поклялся в следующий раз очистить внутренности в ее сторону. Впрочем, дурнота вовремя оставила Хуана, и дальнейший путь троица проделывала в молчании. Тейр единственный мог и хотел разговаривать, вот только собеседников ему в маленьком отряде не нашлось, так что жрец обратился к тому единственному, кто никогда не отвечал, однако неизменно слушал всегда — к Демиургу.

Кенна же пыталась думать. В Шоме о демонах ничего не знали. Сверх того, что и так было ей известно — сказки, проповеди жрецов — ровным счетом ничего. Говорили о ведьмах, но Кенна не была уверена, что ей не пересказывают вычитанное из газет. Королева занялась вопросом всеобщей грамотности, но, как оказалось, умение читать отнюдь не делало вчерашних крестьян, ставивших крестик под документами, пытливоумными скептиками. Тем не менее, Кенна тщательно записала все полученные сведения и запечатала письмо. Генералисса вряд ли ожидала, что даже ее собственной дочери и ученице (и последнее играло большую роль, нежели первое) удастся завершить свое путешествие так скоро.

На привал они остановились затемно. Хуан жаловался, но больше на скуку, нежели на утомительный путь, хотя Кенна видела, что последствия похмелья не отпускали его до самого вечера. Пока что Тейр в дороге был спутником куда более удобным и даже более полезным, чем Хуан. Рос в столице, предположила Кенна. Те события, что всколыхнули Атепатию несколько лет назад, повлияли на всех, но Кенна не поручилась бы, что каждый стал таким, как она. В жандармерии не осталось никого, кто не видел кипящую Атепатию в те дни, но на разных людей пережитое наложило свой отпечаток. Видала Кенна и таких, кто запил и стал вдруг слаб к искушениям плоти, чувствуя, что смерть обошла их по ошибке и вот-вот возьмет свое. Она сама порой чудила, то безрассудствуя, то буквально отдергивая руку от спички, хотя потом не могла вспомнить, чего же испугалась. Им с Хуаном следовало относиться друг к другу с большим пониманием, тем паче, что путь, очевидно, предстоял еще более долгий, чем Кенна думала. Вопрос был в том, как втолковать эту простую истину самому Хуану.

— Опять сыр с хлебом? Позавчера же был!

Хуан вытянулся на траве, с досадой бросил в костер травинку, которую было жевал.

— Вчера ты ел в таверне.

— Вот именно! И уже соскучился по мясу.

Кенна неодобрительно взглянула на Хуана. Тейр, шуршавший бумагой из-под сыра, молчал и напряженно слушал, как ребенок разлюбивших друг друга родителей: в тревоге, не начнут ли швыряться посудой.

— Излови кого-нибудь и зажарь. — Кенна пожала плечами. — Хоть бы и демона.

По крайней мере, у них не было под рукой никакой настоящей посуды.

— Подстрели кого-нибудь из револьвера, умница.

— Я отдала его Тейру. На случай, если ты ночью будешь храпеть, а ему покажется, что это медведь.

Хуан усмехнулся и указал на Тейра пальцем.

— Слыхал? Тебя назвали дураком.

Тейр вместо ответа ткнул себе пальцем за спину, напоминая, что неподалеку течет река, в которой путники набирали воды едва ли час назад.

— Можно наловить рыбы.

— И как же ты ее наловишь, умник? — Хуан надвинул шляпу на глаза, намереваясь вздремнуть.

— Легко. Хоть удочкой, хоть сетью. Но раз уж вы все так проголодались, сойдет и мешок.

Кенна изумленно воззрилась на Тейра. Она так презирала его за то, что жречонок рос не в столице (хотя она сама до шестнадцати лет прозябала в Ньеслу, соседней с Эльзилом стране). А теперь выяснялось, что он может быть куда как полезен. До этой минуты Кенна даже не вполне осознавала, насколько она отстраняется от Тейра. Намеренно. Ее захлестнуло раскаяние. И интерес.

— Может, ты и скот умеешь забивать? — Спросила она без малейшего желания поддеть.

— Нет… курицу мог бы. Но мне б не хотелось.

Кенна ухмыльнулась.

— Ладно, рыбу я почищу, раз ты такой нежный. Руки только потом будут мерзко пахнут.

— Я это выдержу.

— Да уж, я тоже.

Она направилась к криво поставленной для ночлега палатке, но на полпути запнулась. Что Тейр имел в виду? Кенна обернулась, однако жречонок уже не смотрел на нее, деловито подворачивая штаны на бледных ногах.

Что-то неясное, решила Кенна. Многое она отправляла в эту категорию. Обо всем думать у нее времени не было, так что она привыкла все мысли, не требовавшие сиюминутного решения, откладывать в долгий ящик. Некоторые оттуда больше никогда не доставались. А некоторые выпрыгивали наружу сами и прижимали Кенну к стенке. Однако, что касалось мыслей о Тейре, вряд ли к ним еще пришлось бы возвращаться, как полагала Кенна.