Магия умирает

Глава 17

— О, замечательно, вместо ужина у нас мозговой штурм. — Обреченно протянул Хуан.

Кенна стояла в полушаге от еле тлеющего костра с бумагами в руках, готовая записывать все, что скажут ее спутники. Тьма сгущалась, и в воздухе роилась мошкара, еще оставшаяся по-летнему кусачей, несмотря на то, что завтра должен был наступить первый день осени.

— Говорите все, что знаете. Даже если вам покажется, что это неважно или смехотворно. Только не хором.

Ей нужно было разобраться.

Сидя на гнилом пеньке (подложив вчетверо сложенный плащ), Хуан лениво почесывал подживающее бедро. Женевьева обещала ему зашить штаны, но Кенна сказала, что это случится не раньше, чем она переговорит со всеми спутниками об увиденном днем. Ничто в ее собственном поведении не говорило о пережитом потрясении. Во всяком случае, слишком очевидно. Женевьева не могла понять, действительно ли Кенна чуть-чуть более нервна, чем раньше, или же дело в том, что Женевьева разделила с ней поездку и выдает свои подозрения, даже фантазии, за реальность? В конце концов, она знала Кенну меньше остальных.

В демонах Женевьева не смыслила почти ничего. Конечно, в ту минуту возле костра не было никого, кто бы ни разу в жизни не видел тварь из Иного. Но Женевьева старалась даже выходить из храма, если случайно заставала там одержимого. Экзорцизмы редко удавались жрецам, в большинстве случаев тварь вылезала из тела человека, разрывая его, точно уродливая бабочка — кокон. Затем демона пытались убить, и в процессе тот мог успеть унести с собой в Иное еще пару человек.

Тейр рассказал о литаниях. Они были предназначены для таких ситуаций, когда экзорцизм проводил нерадивый жрец, допустивший появления демона в мире. Твари испытывали боль, слыша святые слова, что ненадолго заставляло их замереть и потерять силы.

— О, Демиург был великим колдуном, — с уверенностью сказала Чузи, непонятно чему улыбаясь.

Тейр опешил. Для него это звучало страшным оскорблением святынь.

— Ты будешь читать литании, а я — приканчивать тех демонов, что зазевались, верно, муженек? Аннар и слова сказать не успеет, как мы его одолеем и насмеемся над его планами, какими бы они ни были.

Тейр едва мог что-то на это ответить.

— Это не игра, Чу… Эсперанса.

— Для меня игра. — Она по-кошачьи качнула головой и отвернулась.

Тейр понимал, что имеет право злиться. Но сильнее всего он ощущал неловкость.

— Скажи что-нибудь более дельное, — Кенна кивнула Чузи. — Полагаю, как ведьма, ты понимаешь в демонах больше нас.

— Ну, ведьмы не связываются с демонами, единственное, что я могу сказать. Колдуны — да, те не брезгуют. И ворожеи, которые сидят в городах и не общаются ни с кем, кроме таких же испорченных магов, как они сами. Ведьмы, принятые в общину, не балуются с Иным, даже если у них к тому уникальный дар.

Хуан вспомнил о том, что давно хотел спросить:

— В чем тогда вообще состоит колдовство?

— Ну, например, некоторые ведьмы могут летать… — Чузи приготовилась загибать пальцы.

— Правда? Я не видел, как ты летаешь.

— Я и не могу. Но другие ведьмы могут.

— А что ты можешь?

Чузи замялась, вдруг вспыхнув.

— Не знаю.

— Что?! Как ты можешь этого не знать?! Что ты делаешь такого, что делает тебя ведьмой?

Чузи замолчала на несколько секунд, нервно ерзая на своем бревне.

— Это что-то… неконкретное. Я не могу даже понять, что происходит, когда я призываю магию, она просто… Она просто есть во мне, я чувствую ее, и это делает меня ведьмой.

Хуан разочарованно хмыкнул.

— Тогда не удивлен, почему тебя выперли из общины.

Чузи подняла руку, сжала кулак и резко его разжала, точно пыталась размять затекшие от письма пальцы. И все почувствовали в тот же миг… что-то. Ветер, но не реальный: движение воздуха, коснувшееся не кожи, а будто самой души. Однако, ничего в то же время не произошло.

— Не уверен, что мне это не показалось, ведьмочка.

Чузи прищурилась и повторила свое движение рукой.

— Все еще нет, — соврал Хуан.

Кенна поняла, что это нужно прекратить сейчас же, или разговор затянется до поздней ночи. В костер подбросили дров, но мгла вокруг неумолимо сгущалась. Природа не расщедрилась на звезды в этот час. Еще чуть-чуть, и Кенна не смогла бы рассмотреть, что пишет.

— Что мы имеем на данный момент? Ну, посмотрим: маг, способный вызывать демонов из Иного, — как и предупреждала тебя матушка, подсказал ей внутренний голос. — Который то ли преследует нас, то ли опережает.

— Не думаю, что это так, при всем уважении, — сказал Тейр. — Аннар был довольно дружелюбен, пока не решил отдать нас на прокорм своим тварям, но кто мы? Для него, да и вообще?

— Люди, которые делают свою работу. — Отозвалась Кенна.

— Да, молодцы мы. Но какой интерес в нас испытывать хоть кому-то, тем более, способному на такое сильное колдовство? Мы можем стать жертвами для его питомцев из Иного, разве что. Как десятки людей из Кюека.

Кенна кивнула.

— Так это совпадение, что мы движемся одной дорогой? — Спросил Хуан.

— Вряд ли. — Кенна пожевала карандаш в задумчивости. — Но я не знаю, почему оказалось, что мы постоянно сталкиваемся с Аннаром и его женой.

И это тоже нам нужно выяснить, поняла Кенна. Не ради рапорта, хотя и его потом придется написать, конечно же.

— Мы должны двигаться дальше, если не останавливаться на ночлег, завтра в полдень будем уже в Риволе. — Сказал Хуан.

Кенна отмахнулась.

— Твоя зазноба нам вряд ли как-то поможет.

— Да, но… дело в другом. Граф ди Шарентон, буквально держащий город в своем кулаке… он... как бы… мой брат.

Кенна изумленно вскинула брови.

— В смысле, я, конечно, ублюдок, но отец-то у нас общий.

В это легко верилось. Ди Шарентоны имели свойство распространяться по Эльзилу, как заразная болезнь. Большинство из них, в силу наследственности, приправленной своеобразными принципами воспитания, редко доживали до сорока, но оставить побольше детей неизменно хотели как мужчины этого племени, так и женщины. Так что из присутствующих не один Хуан мог оказаться сыном кого-то из ди Шарентонов. На свой счет Кенна, впрочем, была спокойна — насколько это было возможно, учитывая ее собственного непутевого отца.