Магия вокруг нас или второй шанс на жизнь

Глава 11

*** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** ***

После ужина я вернулась в покои Виктории. Мне дико хотелось выйти из дома и посмотреть на тот мир, в который я умудрилась попасть. Мне срочно нужно было разобраться и понять, как он устроен, чтобы не попасть в просак. Но Франческа четко дала знать, что это невозможно.

Так как же теперь быть? С одной стороны, неплохо было бы, конечно, дать себе время и растопить сердца родителей Виктории, доказать, что она нормальная и нет причин для столь грубого недоверия. Но с другой, кто знает, сколько я проживу в этом мире. Вдруг настоящая Виктория найдет способ вернуться в свое тело. А ведь так приятно снова быть молодой, красивой и, конечно же, здоровой девушкой, да еще проживающей в Испании, о которой я даже и не мечтала, живя в своем убогом мирке.

Не придумав ничего путного, решилась на отчаянный шаг. Когда все улягутся спать, я тайком покину дом и прогуляюсь. По крайней мере, так меня мало кто увидит из знакомых Франчески, которые, судя по нервным рассказам служанки, недолюбливали Викторию.

В азартном предвкушении подошла к шкафу и начала перебирать наряды в поисках наиболее подходящего. Нужно было что-то не столь броское и, скорее всего, закрытое. Хоть и день был ясным и теплым, ночи всегда и везде холоднее.

Свой выбор я остановила на платье шоколадного цвета, что так подходило к глазам Виктории: закрытом и сделанном из грубоватой ткани. Скорее всего, его приобрели для походов в церковь, но оно как никогда подходило для выхода в ночной свет: в нем она была не столь приметной, да и скромность – украшение любой уважающей себя женщины, не так ли?

Юбка была сделана не под огромный кринолин, как выяснилось позже, а просто под пару внутренних юбок, на это указывала длина платья. Откуда-то в голове всплыла информация, что кринолин, некоторым образом, помогал сохранить женскую честь и удержать слишком порывистых поклонников на расстоянии. Да вы сами подумайте: ну как можно обнять даму, на которой такая пышная юбка? Даже дотянуться, чтобы ручку поцеловать, проблематично, что уж говорить про танцы, объятья или поцелуи. Благодаря кринолинам мамы юных дев были спокойны за то, что их дочь не наделает глупостей.

«Ох, уж эти благие намерения!» – усмехнулась своим мыслям, радуясь, что не придется надевать столь сложную конструкцию, о которой я и понятия не имела до этого времени.

Ко всему прочему, меня сейчас волновал вопрос и о досуге семейства. Будь я сейчас дома, просто спросила бы, какие у кого планы на вечер. А тут? Сидят ли они в гостиной и обмениваются новостями? Пьют вечерний чай или читают газеты? А может быть, сегодня очередной бал, куда поспешит Франческа?

Я могла бы попытаться разузнать об этом у Лусии, но, подумав, пришла к выводу, что вряд ли родители будут настаивать на моем присутствии в гостиной. Все же их дочь только сегодня очнулась после двухдневного беспамятства, и ей следовало больше отдыхать, нежели развлекаться. По крайней мере, я на то надеялась.

Желая как-то скрасить время ожидания, когда все лягут спать, и чтобы не уснуть ненароком самой, решила сесть за стол и попробовать поэкспериментировать с письмом и чтением.

Я, выросшая на плодах прогресса, довольно долго крутила в руках перо, осматривала чернильницу и прощупала лист бумаги, который был толстым и в нем аж чувствовалась древесина, из которой он был словно выструган.

Открыв чернила, потыкала в них пером и начала писать. Держать сей предмет было жуть как неудобно, но лучше, чем ничего, хотя я предпочла бы сейчас держать в руках карандаш. Уж его-то, наверное, уже успели придумать. Хотя, кто знает…

Бездумно написала несколько строк, излив на бумагу свои переживания и все то, что было в моей душе. Каково же было мое удивление, когда я поняла, что пишу не на русском, а на испанском. Вот чудеса!

Слова так и лились из меня, будто до сего момента я только и делала, что разговаривала и писала на этом языке. Можно было бы попробовать написать на русском, но портить лист я не решилась. Вдруг их кто-то читает перед утилизацией, да и немного их было на столе, и не факт, что их постоянно пополняют. Этот мир таил в себе много загадок. Но, не выдержав своего любопытства, осмелилась на небольшую шалость – поставить свою подпись в конце бумаги… и вот вуаля, у меня спокойно получилось это сделать! Русский не забыт! Значит, не все так уж и плохо.

В голове мгновенно замелькали планы: если здесь мне все осточертеет, то я смогу вернуться в Россию, ой, то есть в Российскую Империю и начать там все с нуля. Может, даже смогу преподавать испанский? Почему бы и нет! Вот только сколько времени мне дано прожить в этом мире?.. Лишь один Бог знает!

Кстати, я так и не поняла, куда попала. То ли в прошлое своего мира, то ли в совершенно иной мир, очень похожий на родной. Как бы то ни было, мне необходимо было разобраться с этим вопросом в самое ближайшее время. Иначе я в самое ближайшее время выдам окружающим правду о своей иномирности.

Написав на новом листе бумаги рецепт моего любимого борща, понесла его вниз. Из-под двери кабинета виднелась тонкая полоска света, и было слышно, как кто-то разговаривал в нем. Скорее всего, отец Виктории, но с кем? Собеседник говорил очень тихо, было не разобрать. Прислушивалась, наверное, с минуту, но так ничего и не поняв, плюнула на эту затею и поспешила на кухню.

Лусия как раз домывала посуду и вытирала ее насухо полотенцем. На столе стоял на подносе чайный набор.