Магия жизни

22

Выйдя из комнаты, я не сразу сориентировалась, куда идти: коридор расходился в двух направлениях. Поколебавшись, я повернула налево и вздрогнула, когда почувствовала руки на своей талии. Роксвел мягко повернул меня в противоположную сторону.

– Я провожу тебя в гостиную, – прошептал Дарен мне на ухо. Попыталась вырваться, резко повернулась, но осталась в кольце рук, уткнувшись носом ему в грудь.

– Рэн Роксвел! – деланно возмутилась, хотя прикосновения мужчины запустили во всем теле сладкую дрожь.

Оборотень нехотя отстранился и предложил свою руку. Сделала вид, что не заметила, и сказала, глядя в глаза:

– Так провожайте! Я голодна!

– Не смею мучить голодом мою девочку, – Роксвел с улыбкой пропустил меня вперед.

От него исходили такие волны довольства и удовлетворения, как будто быть рядом со мной – это высшая ценность. А вот в себе мне предстояло разобраться.

Я не доверяла этому мужчине, это точно, но не могла не чувствовать симпатию и близость. В суете событий последних месяцев я практически выкинула из головы свою внезапную влюбленность в него. Однако Дарен, даже на расстоянии, оставался упрямым, проникая в мои сны и фантазии. С момента появления Бет я, не скрою, мечтала показать ему свою волчицу, чтобы он пожалел о том, что отказался от меня.

Финал нашей гипотетической встречи я не продумывала – моя по-детски наивная фантазия кружила вокруг образа раздосадованного, кусающего локти оборотня и меня, уходящей с гордо поднятой головой.

Что я знала о мужчинах и отношениях? Последние десять лет для меня были сплошной полосой преодолений, где заветной и неисполнимой мечтой оставалось спокойное существование и выздоровление матери.

Был еще один момент, который вызывал внутреннее сопротивление: стремление окружающих все решать за меня. Сейчас, когда я могла использовать свою магию и обрела волчью ипостась, я все еще оставалась женщиной, на которую каждый предъявляет свои права, даже не спрашивая, а что, собственно, нужно мне. Наверное, родись я с обычным даром и живи в достатке и роскоши как любая аристократка, я спокойнее приняла бы свою долю. Вышла бы замуж за нужного кандидата, нарожала бы и воспитала детей. Но со мной и моей семьей с самого начала все шло не так. Может, поэтому у меня просыпается мятежный дух? В любом случае, не время терять голову из-за мужчины. Поддайся я сейчас, и меня вообще никто не станет слушать: будут смотреть как на безвольное приложение Роксвела.

Прокручивая в голове прогрессивные мысли, я украдкой посматривала на Дарена, о чем сразу же жалела. Его мужественный профиль сбивал меня с мыслительного процесса. Мозг мгновенно растекался патокой, а из груди рвался восхищенный вздох, достойный кисейной барышни, но никак не сильной и независимой женщины. Еще хуже становилось, когда мужчина поворачивал голову, ловя мой взгляд. А уж когда он, совсем по-волчьи, тянул носом воздух и говорил с легкой хрипотцой: «Моя – вкусная!», у меня пальчики прямо при ходьбе поджимались, от чего я спотыкалась на каждом шагу. Роксвел подхватывал меня под локоть, я вырывала его, делала независимый вид, а потом все шло по кругу. До гостиной мы спускались несколько минут, а я словно полосу препятствий преодолела. Кстати, моя волчица не имела ни одного довода против того, чтобы ее трогали и нежили: зверя уж точно не терзали никакие моральные и личностные дилеммы.

К двери в гостиную я подошла на ватных ногах, заласканная взглядом и одуревшая от аромата оборотня. Бет была в сладкой неге, я и сама была не в себе немного. Оборотень открыл дверь и пропустил меня вперед, не преминув дотронуться до спины, ласково проведя пальцами вдоль позвоночника. Да что ж такое! Нельзя допускать физического контакта! Иначе я проиграю, даже не начав бороться.

В комнате я увидела накрытый стол и Николаса Страйдена, уже сидевшего за ним, но не прикоснувшегося к еде. Он что-то читал и хмурился. Когда он глянул на меня, я сразу же собралась, а от любовного дурмана не осталось и следа. Я приготовилась защищаться.

– Дар, Кристиан прислал письмо, нужно обсудить. О, рина Элизабет, рад увидеть вас в добром здравии. – Мужчина встал и поклонился. – Я очень надеюсь, что сейчас мы разъясним множество непонятных для нас моментов, не правда ли? Не помню, когда в последний раз половина имперских сыщиков носилась за девицей, причем безуспешно. Преклоняюсь перед вашим талантом ускользать.

Маг говорил, казалось бы, шутливо, но за этим монологом паяца я разглядела скрытую угрозу и нажим. Он четко давал понять, что не потерпит лжи. Выдержав его взгляд, я подошла к столу. Дарен отодвинул мне стул, я села. Мужчина не отошел, он положил руки мне на плечи, ободряя своим теплом, и сказал:

– Ник. Я привел Элизабет не для того, чтобы ты нападал. Ты задашь вопросы, мы ее выслушаем и больше мучить ты ее не будешь.

– Да я уже понял, что критическое мышление в отношении нашей ненаглядной Элизабет тобою утеряно напрочь, – ухмыльнулся маг.

Николас оценивающе посмотрел на Роксвела, медленно опустил взгляд на его руки на моих плечах, а потом перевел его на мое лицо. Его насмешливо поднятая бровь мне совсем не понравилась. Взвилась от осознания: маг принимает меня за преступницу, охмурившую его друга в своих интересах. Непрошенный стыд ударил в лицо. Покраснев, я резко скинула руки оборотня и встала. Отшатнулась от Дарена и сказала:

– Я жду вопросы и готова отвечать, – очень надеюсь, что голос звучал ровно так, как я и хотела, а также громко и уверенно.

Николас, наблюдая за этой сценой, как будто расслабился и стал выглядеть чуточку дружелюбнее.

– Ну что же вы, рина Элизабет, присаживайтесь и утолите голод.

– Начнем с утоления вашего любопытства, а то мне кусок в горло не полезет, – съязвила я. Меня очень сильно уязвило его легко считывающееся предположение. Задумавшись, я ужаснулась сама себе: потенциальное обвинение в покушении на императора меня едва ли волновало больше, чем подозрения в соблазнении мужчины ради своего спасения. Похоже, ханжеские основы аристократического воспитания я пока не растеряла. Немного успокоившись, вернулась за стол. Дарен, кажется, что-то понял из нашего молчаливого с магом противостояния. Он еще раз молча усадил меня на стул, а сам сел рядом.