Магнолия в объятиях тумана 2

Глава 5.1 Где всё обильно, кроме счастья

На Уджайн опустились вечерние сумерки. Где-то вдали разливались певчие птицы и стрекотали насекомые. Жасмины, высаженные вокруг небольшого тёмно-серого здания с купольной крышей, окутывали площадку перед ним густым и удушливым ароматом.

Морус недовольно сопел, стоя у мрачно-торжественного входа в женский склеп.

Бальдр неподалёку нервно мерил шагами пространство, внимательно прислушиваясь к начавшим спуск товарищам. Баламут и Лагамар сидели на скамейке слева от входа, тоже слушая гулкие звуки шагов, доносящиеся из недр склепа. Абисар сидел на скамейке справа и ел мандарин, заботливо почищенный его женой.

Нариэн мужественно согласилась спускаться вместе с госпожой магистром и Арьяманом. Блондинка зажгла на левой ладони огненную сферу, а в правой зажала железный кол, выданный герцогом Аванти. Ещё по десятку кольев лежало в колчанах, висящих на бёдрах спускающихся. Железные колья способны утихомирить бо́льшую часть нежити, если воткнуть кол им в грудь. При этом, в отличие от меча или атаки чистой силой, зачастую разрывающей тела нежити, больши́х ран колья не оставляли.

Арьяман спускался впереди девушек. Он сжимал двуручный меч (на случай нападения нечисти) в обеих руках и настороженно слушал доносящиеся из-за приоткрытых дверей звуки. Всё, что он слышал – слабый то ли шорох шагов, то ли шелест ткани.

Госпожа магистр в руках ничего не держала. Она только старалась не сильно привлекать к себе внимание, чтобы не спугнуть шепсес анх. Хотя, конечно, не то, чтобы у нечисти в закрытом склепе был какой-то выход.

Лестница уходила глубоко вниз, погружаясь во мрак. Серые ступени и стены сливались друг с другом, а отсветы огня отбрасывали на них жуткие тени. От прячущихся внизу врат веяло чем-то жутким и опасным, заставляя неосознанно вздрагивать от малейшего шороха и оглядываться на всякий неровный изгиб стены.

Наконец их долгий спуск подошёл к концу. Ли-Льен заранее договорилась, что начнёт разговор, а дальше они будут действовать по обстоятельствам, поэтому вышла вперёд и скромно постучала в большие каменные двери.

Тишину некоторое время ничего не нарушало, как вдруг из глубин склепа раздался низкий, шипяще-надменный женский голос:

– Проходи, о храброе дит-с-ся, коли не боиш-шьс-ся.

Ли-Льен, не тратя времени, распахнула двери и сделала шаг внутрь. Огонь Нариэн осветил пустое тёмное пространство, дохну́вшее на вошедших грязной силой. Абисар перед их спуском рассказал, что между первыми и вторыми вратами нет ничего, кроме пары каменных столов с коврами перед ними, для зажигания благовоний и поминовения. Ковры и столы действительно стояли у стен нетронутые. На одном столе даже осталась чаша с прогоревшими до середины палочками, обвитая венками из увядших цветов.

Арьяман сглотнул, сильнее сжимая в руках меч. Нечисти в зале не было видно.

– Знаеш-шь ли ты, дит-ся, куда приш-шла? – вдруг снова прозвучал, отдаваясь эхом от стен, голос нечисти. – Знаеш-шь ли ты, какова ц-сена з-са вход? – голос стал громче и напряжённее. – Знаеш-шь ли ты, КТО Я?!

На последних словах в вошедших полетела мощная, удушающе-жаркая, точно южные пустынные ветра, волна густой грязной силы. Шепсес анх спрыгнула с потолка и перед лицом Ли-Льен возникла лысая, полная складок кошачья голова серого цвета, точно она сделана из камня. Подвижное львиное тело гибко извернулось, демонстрируя толстый хвост в виде оскалившей пасть змеиной головы, не сводящей взгляда с «гостей».

Нариэн вскрикнула и отшатнулась, а меч Арьямана дрогнул в его руках.

От нечисти исходила пугающая смертельная аура.

Инквизиторы наверху, услышав – благодаря усиливающему слух заклинанию – голос нечисти, подобрались, готовые в любой момент кинуться на помощь спутникам.

Ли-Льен, ровно глядя твари в кошачью морду, чуть улыбнулась:

– Это, что ли, твои три загадки? – спросила девушка и немножко отпустила свою силу.

Радужки госпожи магистра на мгновение будто обратились первозданным огнём, красным, словно лава, стекающая из жерла вулкана.

Острые кошачьи уши мгновенно прижались к затылку. Змея на хвосте, щёлкнув челюстью, спряталась за телом.

– Н-нет, – неуверенно пробормотала шепсес анх, мигом растеряв весь свой величественно-опасный вид. – К-какие загадки?

– Странно, – удивлённо произнесла Ли-Льен. – Я слышала, будто тебе обязательно нужно услышать ответ на три загадки, чтобы затем исполнить любое желание, входящее в рамки твоих компетенций. Вот, я здесь, чтобы выслушать, ответы на какие вопросы ты хочешь узнать.

Нечисть ещё больше посерела и затряслась:

– Да мне, в общем-то, и не надо ничего. Но вам, коли нужно, помогу, чем смогу.

– Ну уж нет. Правила есть правила, – не согласилась Ли-Льен, складывая руки на груди. – Давай свои загадки. Я слушаю.

Нечисть сглотнула. Вместе с ней сглотнули стоящие позади госпожи магистра товарищи.

Абисар наверху присвистнул:

– Да ваша академия полнится талантами!

– Но ведь загадки от шепсес анх невозможно сходу отгадать… – поражённо пробормотал Лагамар. – Зачем Л… кхе, Мина их попросила? Я, помнится, читал, что одному магу-исследователю удалось убраться живым после того, как он услышал первую загадку. Над ней потом ломали головы десятки учёных. Там было что-то о том, как назвать того, кто ходит утром на четырёх ногах, днём – на двух, а вечером на трёх.

– С порождениями грязной силы нельзя взаимодействовать без правил и договоров. Вспомните тех же ведьм, – ответил ему Бальдр, напряжённо вслушивающийся в установившуюся тишину.

Наконец отчего-то дрожащий тонкий голосок нечисти робко произнёс:

– Первая загадка. Кто живёт без тела, говорит без языка, никто его не видит, а все слышат?

Этот вопрос… не показался никому особо сложным. Его можно услышать в любом уголке Лесавьи. Лагамар тут же взволнованно сказал: