Магнум попуск: попаданец в себя

Глава 4. Светский приём

Все городские заброшки похожи друг на друга. Хотя бы тем, что их используют в качестве туалета, свалки или бара. Бара, куда приходят со своим. В этот вечер в бывшем ресторане «Домик охотника» подавали вино из одноразовых пластиковых стаканчиков.

К огромному счастью Аристарха, под ещё не потерявшей античный шарм дырявой крышей находились ещё двое. Не втроём же им тусоваться. Первая — девушка. Вся в тёмном, в длинном плаще с ровными острыми углами. На шее её красовалась цепочка со строгим треугольником. Рыжеватые волосы она собрала в дульку, чем напомнила ему Глашу. Второй — парень в однотонной синей кепке и толстовке того же цвета. Его можно было бы назвать невзрачным, если бы не татуировка с извивающимся драконом между краем рта и скулой.

Они стояли перед остовом лестницы и чокались одноразовыми стаканчиками, словно бились крашеными яйцами на Пасху. Впятером все посетители заброшки теперь образовали круг, в центре которого стоял ровный продолговатый кирпич с двумя бутылками и штопором.

— Какие люди! — девушка с дулькой обрадовалась Кате.

— Привет, Снежик, — обрадовалась ей вошедшая в окружении мужчин девушка.

— Представь нас всех своему новому другу, Котэ, — предложила Снежана и подняла стаканчик.

— Начнём с Кости. Это, собственно, Костя! — указала на парня в кожанке писательница, — Поэт, творческая единица.

— Ну хоть не ноль, — прокомментировала фразу Снежана и улыбнулась невероятно широко, обнажив дёсны. Затем она попеременно указала на Катю и поэта мизинцем свободной руки, добавив: — Лучший творческий дуэт, чек*.

Аристарх посмотрел на Костю и учтиво кивнул, словно впервые увидел его только сейчас. Теперь он заметил груди у того небольшую нашивку с бритым Маяковским. Попаданец хотел было протянуть руку для формального приветствия, но передумал.

— Костя Ерюшкин. Пишу под своим именем. Слышал? — погладил свои волосы стихотворец. По лицу его стало понятно: он явно не ждёт конкретного ответа на поставленный вопрос.

— А вот эта дурында зовётся Снежаной, — продолжала Екатерина. — Формально, она ещё школьница, но уже многое умеет — СММ, таплинк, все дела**. Правда, иногда говорит сомнительные вещи.

— Очень приятно, — подал голос Аристарх и отвесил поклон даме, наклонив корпус почти по-японски.

Снежана молча протянула «бокал» гостю, а он машинально принял его.

— И на десерт у нас Сашка, — прозвучал финальный аккорд представления компании. — Любит малевать баллончиками на стенах. Но это секрет.

Парень с татуировкой поочерёдно подмигнул всем свежепришедшим, затем сел на корточки и стал доливать себе напиток.

— Так, совсем забыла. Аристарх, ребят! — Катя резко повернулась к попаданцу, и её сумка соскользнула с плеча на голые плиты.

— Я подниму, — дёрнулся было поэт.

Но Герасимов молниеносно наклонился, взял сумку и вручил упавший предмет владелице. Та повесила всё обратно.

— Первый факт: у него отменная реакция, — продолжала девушка, рассказывая о новом знакомом, — Факт второй: он утверждает, что прибыл из недалёкого будущего. Либо он талантливо отыгрывает роль, либо не врёт.

Щеки Аристарха побагровели, хотя тот не выпил ни капли.

— Кать, чудаки — твой конёк! — выдала Снежана. Костя недовольно закатил глаза.

— Эх, Катерина, опять про свою физиогномику затираешь, — чеканя каждое слово, с укоризной выдал Саша. — Это же лженаучно, мать. Знаешь, как бы жить было просто, если б всё было нарисовано на лице?!

— А у тебя на лице нарисована ящерица, — заржала Снежана. — Значит, ты рептилоид?

И смех её в той или иной степени перекинулся на других. У Герасимова на душе немного отлегло: вероятно, никто всерьёз не воспринял слова про будущее. Ну и слава богу.

Но небольшой скачок адреналина склонял его к вредной привычке. Он ни разу в жизни не курил сигарет. Только кальян за компанию, и то единожды в год. Пристрастие к алкоголю на постоянной основе казалось ему злом. Но вот выпить в разумных пределах иногда он мог. По его опыту, горячительное в умеренных количествах убирало пресловутый нейронный шум, то бишь напряжение и навязчивые мысли.

"Ладно уж, изгонять жвачкой стресс придётся в другой раз. Сейчас вино. Там, на остановке, ты подумывал хряпнуть от горя, зожник фигов, — прогудела Шиза. — Хорошо, с утра нормальный завтрак был, сразу не унесёт".

Аристарх сделал глубокий вдох, а после резвыми глотками почти опустошил содержимое сосуда, оставив запруду на донышке. С непривычки забило в висках. Зато злобный глас затих.

Правда, этот отчаянный поступок, выдающий выпивоху без стажа, заметила только Снежана. Она помахала попаданцу для привлечения внимания, и дождавшись, когда на неё посмотрят, прокричала, с трудом заглушая приступ смеха:

— Знаешь, Аристарх, что получится, если переставить буквы в конце твоего имени?

— Стыд, кринге*** просто, — приложила писательница ладонь к переносице в знак протеста.

— Тогда другую шутку! — зажестикулировала Снежана. — Гадаю на сигаретных надписях, пока ничего хорошего они не сулят.

Саша чуть не поперхнулся, протяжно крякнув.

— Эй, Снежик, это ведь я её придумала, — без малейшего упрёка напомнила Екатерина подруге. Она подняла с кирпича два стаканчика для себя и Кости.

— Творчеством надо делиться. Пошло в народ — радуйся, — ответил на это поэт. Он как будто невзначай коснулся Катиных пальцев, забирая одноразовую посуду.

Болтовня продолжалась. Герасимов же просто молча слушал разговоры, пил и наслаждался медленно усиливающимся опьянением, оглядывая минималистичные архитектурные линии постройки на фоне темнеющего неба. Ему даже понравился новый стих Ерюшкина, представленный публике в укороченном варианте из двух строчек:

Кусочек сахара, кубик.

Выпил кофе, но рубит.

Сам Костя после перфоманса начал что-то негромко рассказывать Кате, а Снежана шепталась с Сашей. Аристарх поначалу стоял столбом и следил за движениями их губ в надежде считать слова, но это быстро ему надоело. И он потихоньку сдвинулся с места. Сделав пару осторожных шагов к окну по сохранившейся плите, парень с удивлением обнаружил в провале с бытовым мусором, бутылками и пакетами целую тележку из супермаркета.