Магнум попуск: попаданец в себя

Глава 7. Все дороги ведут в центр

На какие только ухищрения не идут, чтобы остаться с понравившимся человеком подольше. С одной стороны, попаданцу не хотелось покидать приютившую его девушку. С другой, он не желала злоупотреблять гостеприимством и навязываться. Но Катя его опередила.

— Поедешь со мной? — неожиданно спросила она.

"Нет, блин. Возьмёт да откажется!" — прошептала носителю Шиза.

Аристарх озарился от радости.

Вскоре они вдвоём уже спускались по широкой лестнице. На Аристархе сидело то же чужое пальто, что и вчера. Казалось, с ним он уже сроднился. К этому предмету одежды теперь добавился и полосатый шарф.

В горшке на подоконнике лестничной клетки росла герань. Герасимов легко узнал растение и с аккуратностью потёр листья указательным и большим пальцами.

— О, герань. Говорят, её аромат нравится психопатам, — заметила девушка.

"Психопатам? Всё сходится: с собой часто разговаривает!" — подтвердила Шиза.

— Просто обожаю этот запах, — сказал парень.

— Я тоже.

На улице было необычайно солнечно. Правда, приятное весеннее тепло компенсировал прохладный ветерок. На пути до «Выборгской» парень и девушка попали под навес строительного прохода, служащего тротуаром до завершения работ. Часть, обращённая к стройке, состояла из скрепленных профлистов. А над той, что прилегала к дороге, тщательно поработал плотник.

— Зря их потом убирают, эти переходы, — Катя попрыгала на пружинистых досках, слегка отрывая от них носки коричневых кед с белым ободком. — Идёшь себе, прячешься от дождя, грязи. Приятно!

— Никогда не задумывался об этом. А ведь ты права!

Впереди них без спешки шли под ручку мать и ребёнок лет пяти-семи.

— Мам, там стояла машина демона? — спросил малец.

— Что? Почему демона, сына?

— Там три шестёрочки в номере, мам.

Услышав это, Катя и Аристарх умилённо переглянулись.

— Иногда записываю такие приколюхи, — поделилась писательница. — Лучше фраз из самой жизни ничего не придумаешь.

На площади у метро кипела обыденная жизнь. Герасимов даже ощутил дежавю, настолько обстановка напоминала ему вчерашнюю. Новизну привносили лишь чёрно-желтые электросамокаты у стойки: видимо, в прошлый раз их разобрали.

— Прокатимся с ветерком? — указал на модный двухколёсный транспорт пришелец из недалёкого будущего.

— Дороговато выходит. Да и как-то побаиваюсь я. При мне Саша упал. Прям до крови. Неудачно затормозил. Ты же помнишь Сашу? — произнесла Коврижкина.

— Ты смеёшься, что ли?! Помню, конечно, — Аристарх вдруг задумался. — Кать, а нам куда вообще ехать?

— На Невский, Аист.

***

В полупустом вагоне они сели рядом на два крайних места у боковой и всегда закрытой двери между сцепками. На висящем над глухой дверью табло задёргалась бегущая строка зелёного цвета. Поезд тронулся.

Пришелец сравнил атмосферу вагона с привычной картиной его будущего. Тут меньше удобств и индикаторов, а ещё шумнее. Среди пассажиров явно намного больше людей с бумажными книгами. Одна бабушка, вошедшая на следующей станции, даже сумела разложить на коленях громоздкую газету, что шелестела при переворачивании страниц.

— У нас, кстати, кольцевую так и не открыли. Но есть надежда. С недавних пор роют с китайскими технологиями, — произнёс Аристарх, глядя на схему метро с пятью линиями.

"Машину для наблюдения за прошлым тоже не создали бы без Китая", — добавила Шиза.

— Зато «Шуваловский» закончили, — продолжал попаданец. — Ездил осенью на капустное поле смотреть. Но станции жуть как медленно открывают!

— Да у них там бардак, — повысила голос девушка, дабы её слова не затерялись в окружающем шуме. — У меня дядя работал в «Метрострое». Кинули. Сейчас суды. До сих пор обещают выплатить.

Через полминуты Катя достала из сумки новый блокнот. Она принялась рассматривать его, водя пальцем по обложке так, словно видела впервые.

"Эх, надо было друг напротив друга сесть. Не подумал. Так интереснее было бы. Ох, не пойму вообще, чего она со мной вообще возится", — боковым зрением глядя на неё, спрашивал себя Герасимов.

"Ты никогда не понимал девушек. Что уж там, и не девушек тоже", — колола его Аристарховна.

Свет станции прорезал относительную темноту тоннеля. Освещение на миг исчезло. Машинист затормозил. Два плохо державшихся за поручень пассажира сделали несколько шагов по инерции. Дверь вагона автоматически отворилась. Катя завертелась на месте и подняла подбородок вверх.

— Так, мы могли выйти на «Восстания», — сказала она, а потом махнула рукой. — Ладно, всего минут на пять дольше будет.

Створки сами закрылись после предупреждающих звуковых сигналов.

***

Интерьер платформ пересадочной «Техноложки» был хорошо знаком Аристарху. На его взгляд, станция из этой реальности практически идентична той, на которой он обычно переходил на «красную» ветку. Но одна вещь всё же отличалась. Проходя мимо колонны в толщину упитанного человека, украшенную лавровым венком и стоявшую между двумя каменными сводами на пути к посадке, он вдруг остановился в недоумении.

— Здесь… , — заметил Герасимов отсутствие мемориальной таблички.

Шедшая рядом Катя внимательно посмотрела на камни мраморного цвета, не обнаружив ничего примечательного.

— Что такое? — заглянула она ему в глаза.

Молодому человеку стало невероятно тяжело внутри. Функцию речи будто взломали извне и выключили, оставив только протяжное эканье. По идее, ему стоило бы рассказать ей про ту трагедию. Вероятней всего, в нынешнем Петербурге в тот день ничего не случилось.

Аристарх всё же решил, что это может расстроить её. Да и вообще прозвучит странно, ни к месту.

— Ничего, просто перепутал, — сдержался парень.

Как один из тысяч пассажиров метро, он поспешил дальше, по лестнице, но вдвое быстрее прежнего, стараясь поскорее покинуть платформу.

Людской поток не дал ему разогнаться, и он уставился на затылки, спины, сумки, пальто и атрибуты старой моды.