Магнум попуск: попаданец в себя

Глава 8. Вешние воды

— Ну что, в Кунсткамеру или в бар? — задала вопрос Катя. Она тут же сделала несколько шагов назад, чтобы пропустить самокатчиков.

— А какая разница? В одном месте уродцы в спирте, в другом — спирт в уродцах! — с улыбкой промолвил Аристарх. Самопальная шутка, кажется, нашла отклик.

— Ладно, про внешность — глупости, — хмуро добавил он пояснение к "уродцам". — Да и какие мне заведения? Нищеброд первой категории.

— Какое счастье, сударь, что меня не интересуют ваши гипотетические деньги, — воодушевлённо ответила Коврижкина. — Погуляем, поболтаем. На завод пойдёшь со следующей недели.

— Тогда идём к воде, — предложил попаданец и добавил конкретики: — К Неве!

Катя согласилась, они снова направились к Аничкову мосту и по уже протоптанной сегодня дороге и двинулись по чётной стороне проспекта.

"Постарайся затрагивать интересные темы", — советовала Шиза по пути.

— Кать, а давно ты пишешь?

Коврижкина переждала, пока рёв мотора пронёсшегося мотоцикла затихнет.

— Со школы, с класса седьмого. На уроке литературы внезапно захотелось, — вспоминала девушка с упоением. — А я, когда писала свой первый рассказ, в десяти предложениях подряд использовала слово "она". Ну, в самом начале текста. И никто не увидел в этом закос под "Вешние воды" Тургенева. Читал, кстати?

— Нет, — честно признался парень. — Но теперь захотелось.

Екатерина выдержала паузу.

— Потом у меня выходили обычные зарисовки о природе, — продолжала она — Про каштаны, бабочек, муравьëв. Примерно как у Пришвина. Без сюжета, без фабулы.

— Так, подожди. Про сюжет я что-то знаю. А что такое фабула?

— Ну, смотри, Аист. Фабула описывает основные события в хронологическом порядке.

— Так намного яснее, благодарю. И много у тебя читателей?

— Не-а, у художественной лит-ры их почти нет. Но люди видели мои статьи. Да, я статьи ещё писала на первом курсе, представляешь? Для одного журнала. Назовём его помойным. Там такие темы, часто тупо кликбейт. А инфы по ним толком не найти. На статью дня четыре давалось. Самое печальное, потом оплату надо было выпрашивать.

— Обещаю ознакомиться с твоим творчеством!

— Зачем же идти на такие жертвы, сударь? Это будет напряг для мозга. Кстати, как голова? Не болит?

— Блин, а я даже забыл про удар. Сегодня вообще не беспокоила.

Они продолжали шагать, и по правую руку от них промелькнули Армянская апостольская церковь святой Екатерины в стиле классицизма и собирающая рядом с собой шаржистов всех мастей католическая Базилика святой Екатерины, похожая на храмы Испании или Португалии. Вообще, если бы Герасимов знал названия этих храмов, то непременно бы обыграл этот момент. Но увы!

У дома, носящего имя одной известной компании, выпускавшей швейные машинки практически до семидесятых годов прошлого века, делали фото с десяток туристов. На Климате, как ещё называют канал Грибоедова, у метро, разномастные люди ожидали знакомых и друзей. У бело-голубой стены не выступало ни одного музыканта. Вообще, Кате и Аристарху повезло: на календаре было не воскресенье, ведь по воскресеньям в такое время у «Зингера» не протолкнуться.

За переходом после лютеранского прихода Петра и Павла сидел изрядно нетрезвый безногий, держа в руках картонку, на которой чёрным фломастером было написано «На еду». Завидев Катю, он тщетно пытался обратить на себя её внимание:

— Эй, красавица, познакомимся?! Эй! Ты такая сочная!

"Ударить бы", — забурчала Шиза, когда молодые люди поравнялись с попрошайкой.

"Вместо игнора предлагаешь агрессию? Зачем? Да и я не дрался никогда. Ну, и из-за таких мелочей явно не буду!" — парировал Аристарх ей в своей голове.

"Самое время начать. Ты же злишься, признай. Как раз слабый противник. Плюс, он тебя не догонит, в случае чего"

Герасимов попытался вспомнить, обижали ли его когда-нибудь инвалиды, однако таких случаев в памяти не всплыло.

— На еду, как же! Поднеси ему кусочек хлебушка, будет нос воротить, — озвучила мысли Коврижкина, продолжая движение. Её спутник подписался под каждым словом.

За Зелёным мостом через Мойку клубилось облако пара из переносной кухни на колёсиках с навесом. Запахло варёной кукурузой. Аристарх, подумав о еде, прочитал висевшее на улице меню одного из ресторанов из вереницы ютящихся друг за другом заведений.

Катя занималась тем же самым.

— А что такое бэйглы? — спросила она, указывая на вывеску

— Тоже не знаю, — Аристарху на миг захотелось вызвать голосовой помощник и поискать в интернете. Ладно, как-нибудь потом.

— А ты знаешь, что Невский начинается с шаурмы, а не с шавермы, Аист?

— Поясни-ка, Кать.

— Там, дальше, в третьем доме, — девушка указала на левую по ходу их движения сторону, — есть кафешка. В ней именно такая форма слова везде. Странно, что ни у кого пока не подгорело.

Через триста метров Герасимов лично убедился в правдивости сказанного. Он подождал проезда троллейбуса и разглядел белую вывеску с красными буквами. Ставшее уже коренным в СПб блюдо на ней носило гордое имя «Ш-а-у-р-м-а».

Далее им вдвоём предстояло завернуть за угол последнего здания улицы, где попаданец упустил шикарнейшую возможность приобрести семь магнитов с видами северной Венеции всего за сто рублей или стать обладателем светящегося шара на палочке, который ему втюхивал молодой продавец с поясной сумкой на груди.

Аристарх и Катя пропустили карету с открытым верхом и перешли с асфальта на брусчатку. Дворцовая площадь, как ей и полагается, стала пристанищем для огромного количества гостей города. У Александровского столпа собрал толпу гитарист, сидящий на небольшом стульчике. Как и многие другие уличные музыканты, он играл Цоя, но в отличие от многих, не самые известные песни группы «Кино». Записанные ударные звучали из чëрной колонки, на которую были наклеены реквизиты для перевода оплаты.

После исполнения песни из слитого раньше времени альбома «46» девочка в панаме поднесла и опустила в фетр монетки.