Магов больше нет

Глава 2

Иван, это по документам он Иван Лопухин, а в миру Ванечка, ворочался в постели, никак не находя сна. Совсем, как в детстве. Переволновался, не иначе. Что ни говори, а сдавать экзамены — не легкий труд. Будь он истинным магом, наверное, было бы легче. Ванечка был оборотнем… котом. И даже не волком, тигром или медведем, а всего лишь котом. Маленьким, пушистым котиком, как называл его любимый дедушка. А быть оборотнем – это не волшебная палочка, способная одним взмахом решить все проблемы с поступлением в университет. И сейчас, в тишине городской квартиры, каждый самый бесшумный шорох, каждый едва слышный отзвук городского шума отдавался в его голове глухим, тяжелым ударом молота.

А город жил своей обычной жизнью: шумел, смеялся, плакал, гудел бесчисленными магомобилями, создавая непрерывный поток звуков. И даже за закрытыми окнами не получалось отгородиться от города. Это тебе не тишина в деревне, где только звуки живой природы — отдаленный лай собак, кудахтанье кур, мычание телят, блеяние коз, шелест листьев и пение птиц даже при открытых окнах никогда не мешали спать. Спокойствие и тишина деревенской жизни остались далеко позади, вместе с беззаботными днями детства.

В город они с дедом перебрались давно, сразу же как Ванечка осиротел. Сколько лет прошло, а к городу ни дед, ни внук так и не привыкли.

Даже просто побегать по улицам в кошачьем обличье было опасно. Каждый встречный мог посчитать Ванечку беспризорным котом и попытаться его поймать, присвоить себе. А Ванечка, несмотря на сиротство, был вполне призорным котом, с любящим дедушкой, старым вороном и дедушкиным помощником.

А в город переехали из деревенской глуши, потому что Ванечке, так объяснял дедушка, надо получить хорошее образование — и общее, и магическое.

Общее образование Иван получил в самой престижной школе города — дедушка денег не жалел ни на учителей, ни на репетиторов. Да и Ванечка старался.

Но, как оказалось, этого мало, чтобы получить высокооплачиваемую работу, надо окончить магический университет, получить диплом.

И что? Есть этот диплом, когда он есть? Ванечка никак не мог придумать и, соответственно, ответить на вопрос, куда он пойдет работать после окончания университета.

Не стал расстраивать дедушку. Вдруг именно из-за этого глупого, по мнению Ивана, вопроса, на который он так и не дал толкового ответа, его не зачислят в студенты.

— Нервы, нервы, нервы, — проворчал Ванечка, в очередной раз переворачиваясь с боку на бок. — Деда! — прокричал он вглубь квартиры.

Почему-то был уверен, что старик еще не спал.

— Что не так?

Дед присел на край широкой кровати и подоткнул свесившееся одеяло.

— Расскажи сказку, — попросил Ванечка. Раньше он быстро засыпал по монотонное повествование дела.

Старик задумался. Все сказки давно сказаны пересказаны.

Может, легенду? Ему когда-то рассказывал его дед, а тому его дед. Это даже не совсем легенда, а истинная история появления мага, колдуна в их роду. Может, пора поведать и Ванечке историю его рождения.

— Сказку, говоришь, — вздохнул старик. — Ну что же слушай...

***

Легкий ветерок, шелестя листьями осины, нашептывал словно великую тайну: «Какая хорошенькая!»

Он разговаривал с Лешим и одновременно ласкал нежные щечки юной пастушки, занятой поисками отбившейся от стада коровенки.

— Какая хорошенькая, — соглашался Леший с ветерком, незаметно подбираясь ближе к пастушке, чтобы ненароком прикоснуться к ее руке какой-нибудь веточкой или травинкой, ища при этом предлога для мимолетного, но такого желанного прикосновения в ответ — девушка, отмахнувшись, нечаянно прикоснется к нему.

Зеленые кикиморы, обитавшие в болотах, подхватывали слова произнесенные ветром и Лешим. И теперь уже звучал хор восхищения: «Какая хорошенькая!» Их голоса, словно эхо, отражались от тихой водной глади, когда пастушка, помогая заплутавшей козе выбраться из трясины на твердую землю. Она и не подозревала о скрытом поклонении болотных жителей.

— Миленькая-премиленькая, — выпрыгивали из воды русалки, совершенно не слушая ворчаний старого водяного, когда пастушка вдруг приходила с удочкой на берег речки. Они сами пригоняли к ней стайки окуньков на ушицу. Их беззаботное поклонение было продиктовано не только желанием помочь, но и непередаваемым очарованием девушки.

Глупые создания – если бы рыба не клевала, они могли бы любоваться прелестным личиком пастушки гораздо дольше.

Когда пастушка забиралась в лесную глушь, чтобы пособирать грибов или ягод, старый ворон, сидевший на ветвях векового дуба, каркал о том же: «Просто чудо!». Его хриплый голос добавлял еще одну низкую ноту, главный аккорд в симфонию восхищения.

И только старый колдун не разделял всеобщих восторгов.

Его взгляд был более проницательным, более глубоким. «Пастушка хороша, что ни говори, — фыркал он незлобно, — глазки, что бездонные омуты, и волосы, что зрелая пшеница. Стройна, ладна, голосом не обделена — завлечь может любого».

Но за явной красотой он разглядел нечто большее, что-то скрытое от всех, что заставляло его задуматься. Он пытался предостеречь окружающих: «Только не смотрите на внешность, деревенская пастушка с гнильцой внутри».

Все разом смолкали, даже птицы, которые только что чирикали без умолку, — никто не решался перечить старому колдуну, но пастушкой продолжали восхищаться по-прежнему.

Кузнец, здоровый детина в кожаном фартуке, надетом поверх обнаженного торса, и с клещами в руках, с полудня поджидал пастушку, которая должна была прогнать свое небольшое стадо на закате мимо его кузницы.

— Вольгушка, смотри, какой я тебе подарочек припас.

— Опять что-то выковал, Кий? — спросила девушка недовольно капризным тоном, мол, отвлекают ее по пустякам.

Но возле кузницы задержалась — дальше стадо и без нее не заблудится, можно остановиться и поболтать с кузнецом, взглянуть на его подарок. А село, вот оно — сразу за кузницей начиналась околица, а далее вдоль мощеной камнем улице шли дома местных богатеев, в пыльных проулках проживали те, кто победнее, а на задах ютились совсем захудалые домишки.