Магов больше нет

Глава 12

«Стоп, стоп, стоп! — Ванечка даже помотал головой. — И Вадим, и Эмилия, они оба говорили, что портал не убивает. Значит, если что-то пойдет не так, меня просто «выплюнет» в мое настоящее. Но все равно это не повод впадать в пессимизм и на портал надеяться».

И все же внутренняя тревога, подобно змее, сжимала его сердце. А вдруг «не выплюнет»? И придется погибать в этом прошлом молодым... И страх перед неизвестностью, перед тем, что ждет его в этом чудовищном мире, оказался сильнее. Неожиданно, как будто повинуясь внезапному порыву, Ванечка понял, что нужно действовать, и действовать быстро, то есть мгновенно. Иначе все... Фрикасе и точка.

Он даже не понял, как вывернулся. Тратить силы на старуху не стал. Что ее царапать бездарно, если она в толстенной куртке-брезентухе и кожаных перчатках? А тратить магические силы опасно — мало ли где приходится магия. Да и чтобы применить магию надо стать прежде всего человеком. Бегство показалось Ванечке единственным выходом.

Одним словом, выдохнул, как смог, стал длинным и тонким, и просто выскользнул из лап старухи. И сбежал. Мчался по дому из комнаты в комнату, не разбирая дороги — только бы скрыться, только бы не забиться в угол. Поймают, башку сразу свернут, чтоб не рыпался. И тогда точно фрикасе приготовят. Мысль о последствиях заставляла его сердце биться сильнее, в бежать еще быстрее.

Вырвался на оперативный простор, выпрыгнув в какое-то незапертое окно, и, то замирая, чтобы не заметили, то улепетывая со всех лап, помчался к забору. Там за забором должно быть спокойнее, там нормальные люди... Там город... Там, искренне полагал, царила нормальная жизнь, жизнь обычных людей, вдали от этой жуткой Зоны, от ее бесчисленных опасностей.

Собаки бы только не заметили! Биться с ними не было никакого желания...

До забора оставалось всего ничего, как появилась она, — девчонка лет десяти, не старше. Ванечка в этот момент как раз припал к земле, затаился, прислушиваясь, нет ли за ним погони и не заметила ли его собачья свора.

И именно тогда он услышал голос, удивленный и нежный: — Киса?

Девочка присела рядом.

Ванечка чуть не застонал от безысходности и пошевелил ушами, прижимая их к голове. От собак ушел, от бомжей ушел, а от девчонки не смог — от нее до безумия вкусно пахло едой. А он так давно не ел. Он даже позволил погладить себя, а потом и взять на руки.

Что девчонка делала в Зоне? Чистая, ухоженная, совсем не похожая на тех, кого он встречал здесь. Зачем она пришла за забор? Неужели еще один Сталкер, только в девчачьем обличье?

— Нет, — проговорила девочка, прижимая Ванечку к груди, — я не Сталкер. Я даже не знаю, кто это такой. А сюда пришла, потому что…

Она недоговорила — свора собак стала проявлять к ней неподдельный интерес. Девчонка запихнула под легкую ветровку котика, которого подобрала, и быстрыми шагами направилась к пролому в заборе. Бежать побоялась — как бы собаки не кинулись вслед за ней…

***

— Для чего ты ходишь в Зону? — повторил Иван свой вопрос. Там за забором он не получил ответа.

Его накормили, напоили, можно и поговорить.

Девочка сидела на стуле, он лежал у нее на коленях — картина, поразительно напоминавшая сценку из дома ведьмы, где Трофим отдыхал на коленях у Эмилии.

— Трудно объяснить словами? — пожала плечами Настя.

Они познакомились — теперь девочка называла его не котик и не киса, как в самом начале знакомства, а строго так Иван, полным именем. Наверное, так и было — давно пора стать Иваном. А то все Ванечка да Ванечка.

Иван же обращался к девочке исключительно Настасья, так она попросила, при этом про себя называя ее Настей. Настасья звучало слишком старомодно, слишком не по-детски, как-то по-стариковски.

— Это невозможно вербально сформулировать…

У Ивана выпала челюсть: с ее колен прямо на пол. Он подобрал ее и приготовился слушать девочку дальше. Что такого могла поведать ему, можно сказать, взрослому магу, успешно сдавшему экзамены в университет, десятилетняя девчонка? Он затаил дыхание, ожидая продолжения немного странного разговора.

Настя, заметив его изумление, добавила: — Но попробую… Вероятно, из-за брата. В нашем насквозь прагматическом мире, лишенном романтики в любом ее проявлении, где все измеряется только выгодой…

Иван снова уронил челюсть. Хорошо ей невысоко падать.

— Говорю только тебе, больше никому… Брат считает, что никому не нужен, и это место, как ты назвал его — Зона — тоже никому не нужно…

— Как никому? — перебил Иван Настю. Он ярко, во всех красках, представил себе Зону: заброшенные здания, стаи бродячих собак, крысы, безнадежные бомжи, встреча с которыми оставила неприятный осадок. — Там обитают собаки, крысы, бомжи… — перечислил вслух и поежился, вспомнив встречу с последними.

— Нет, — помотала девочка головой, не соглашаясь со своим собеседником, — Сегодня они есть, завтра их нет, а Зона останется еще какое-то время, пока там не возведут новый дом. Впрочем, она и потом останется. Вот я и хочу понять, в какой момент Зона перестанет быть ненужным местом, обретет нечто неоценимо важное для людей.

У Ивана уже челюсть болела от бесконечных падений.

— А при чем здесь твой брат? — Иван никак не мог уловить смысл их разговора. Он изо всех сил старался связать воедино разрозненные кусочки информации.

— Это трагедия человека, который хочет верить, хочет заставить себя и других во что-то поверить. Но у него не получается. Настоящих друзей у брата нет, девушки тоже нет. Только я, — Настя честно пыталась объяснить, но у нее тоже ничегошеньки не получалось. Слова так и не стали мыслью.

— А родители? — непроизвольно вырвалось у Ивана.

— Их нет давно. Они погибли… В горах… Сначала у нас с братом была тетя, а теперь мы остались одни, — потупилась Настя.

Где-то на уровне подсознания Иван уловил, что ей неприятно об этом говорить.

— И жили мы в одном из домов в Зоне, — продолжила девочка. — А теперь здесь… Там остались мои игрушки, куклы. Мне не разрешили их забрать с собой. Раньше у меня была своя комната, а теперь только кровать в углу за ширмой. Игрушкам не нашлось место в нашей новой квартире. Наверное, их оказалось слишком много для нашей нынешней квартиры.