Майор и тайна Чёрного Лесника

Глава 5: Канатка в ад, или духи, которые любят загадки

Следующее утро началось с того, что Антон обнаружил Романа, медитирующим в позе лотоса перед своим рюкзаком, в который он с величайшей тщательностью упаковал пакет изюма и крупный кристалл гималайской соли, завернутый в фольгу.

— Это что, новый этап твоей диеты? Завтрак просветленного шамана? — поинтересовался Чернов, с опаской потягивая свой яростно химический растворимый кофе, который в этом доме безумия казался единственным якорем реальности.

— Это подношение, — не открывая глаз, важно ответил Майор, завязывая мешочек из небеленой холстины. — Духам воздуха. На случай, если им захочется перекусить во время нашего визита. Ты же не хочешь, чтобы они, не дай бог, перекусили нами? Или нашим запасом «Юбилейного»? Это будет уже слишком.

Антон посмотрел на изюм, потом на своего друга, потом снова на изюм, пытаясь найти хоть каплю здравого смысла в этой ситуации.

— Ром, если существо, способное управлять погодой, материализоваться из пустоты и заставлять летом идти снег, захочет перекусить, я сомневаюсь, что его остановит отсутствие сухофруктов. Оно, наверное, питается амброзией, эфиром или чистой энергией космоса. Но ладно. Может, предложишь им еще йогурт? У меня тут «Актимель» есть, для иммунитета духов. Или «Сникерс»?

Майор пренебрежительно фыркнул, но йогурт и «Сникерс» с негодованием отверг, заявив, что «высшие сущности презирают рафинированный сахар и пальмовое масло, это пища для низкочастотных сущностей вроде Антона, до третьей чашки кофе».

Дорога к подножию горы, где расположилась заброшенная канатная дорога, заняла около часа. Чем ближе они подходили, тем мрачнее, абсурднее и откровеннее опаснее выглядела их цель. Заброшенная канатка висела над глубокой, поросшей лесом пропастью на ржавых, похрипывающих тросах, словно паутина, сплетенная пьяным пауком-смертником. Нижняя станция представляла собой полуразрушенное бетонное здание в стиле «советский брутализм», с битыми окнами, из которых на них смотрела пустота и вековая пыль. На стене выцветшей краской было выведено: «СССР — покоритель вершин!». Кто-то ниже, уже в наше время, добавил из баллончика: «…и бюджетов!», а еще ниже мелким почерком было выведено: «Здесь был Витя из Самары, и ему было страшно».

— Покоритель, как же, — пробормотал Антон, скептически осматривая механизм лебедки, покрытый слоем ржавчины толщиной в палец и каким-то подозрительным мхом. — Этому покорителю уже лет сорок как нужна срочная капитуляция и отправка в музей промышленного архаизма. Ты уверен, что наша миссия по спасению мира должна начинаться с грубейшего нарушения техники безопасности, вероятно, нескольких федеральных законов о сохранении исторического наследия (пусть и уродливого) и, вполне возможно, законов физики

— «Самое высокое и самое пустое место, созданное человеком», — с придыханием, словно цитируя священный текст, процитировал Майор слова таинственной незнакомки. Образ девушки с зелеными, бездонными глазами и русой косой то и дело всплывал в памяти Антона, вызывая странное, двойственное чувство — смесь интереса, необъяснимого доверия и слабой надежды, что она не имеет никакого отношения к этому нарастающему безумию. «Хотя, — думал он, глядя на окружающий их хаос, — кто еще, кроме эльфийской принцессы или сумасшедшей, может болтаться в этих горах и ронять такие фразы? Второе, конечно, вероятнее. Но глаза… Черт, эти глаза выглядели слишком умными для сумасшедшей».

— Ничего выше и пустыннее здесь нет, — продолжал Роман, обводя восторженным взглядом это царство разрухи. — К тому же, это была именно твоя идея! Чувствуешь? Ветер здесь другой. Он не просто дует. Он… перешептывается. Слушай! Слышишь? Он говорит на языке ушедших эпох и забытых песен!

Антон прислушался. Ветер свистел в разбитых стеклах, шуршал сухой травой, гулко гудел в пустых дверных проемах и доносил до них единственный внятный звук — отдаленный, раздраженный лай собак где-то внизу, в поселке.

— Да, Ром. Я слышу. Он отчетливо говорит: «Иди домой, дурак, пока не приехали менты». Очень мистически и поучительно.

Кабинки, висящие на тросах, выглядели как маленькие красные гробики из советского прошлого, раскачивающиеся на ветру в такт какой-то жутковатой, неписаной мелодии забвения. Антон почувствовал, как по спине пробегает холодок, не имеющий ничего общего с температурой воздуха. Это был холодок инстинктивного страха, который кричал: «Не лезь!».

— И как ты предлагаешь туда попасть? — спросил он, стараясь звучать максимально саркастично, чтобы заглушить этот внутренний голос. — Я не вижу здесь билетера с бейджиком «Вас обслуживает: дух воздуха». Или автомата по продаже билетов в один конец. И, честно говоря, я сомневаюсь, что наша страховка (если она у нас вообще есть) покроет падение в пропасть из-за того, что мы решили прокатиться на антиквариате.

Майор, однако, уже вел себя как заправский искатель приключений, окунувшийся в родную стихию. Словно ведомый незримой силой или же просто отчаянной храбростью дурака, он рылся в полуразрушенной подсобке. Вскоре оттуда послышался звон разбитого стекла и его довольное восклицание. Через минуту он появился в дверях, волоча за собой нечто, напоминающее штурвал от древнего парохода, — ручной привод лебедки, покрытый ржавчиной и паутиной.

— Эврика! — провозгласил он, с трудом удерживая тяжеленное колесо. — Нашелся! Немного физической силы, немного веры в чудо, капля смазки (желательно эфирной, но сойдет и машинной), и мы на вершине! В прямом и переносном смысле! К самой крыше мира, ну или по крайней мере к крыше этой станции!

«Немного» физической силы оказалось титаническим усилием, достойным Геракла, очищающего авгиевы конюшни. Механизм скрипел, стонал, сыпал ржавой пылью и издавал звуки, словно проклиная их на всех языках мира, включая несколько вымерших. Антон, уперевшись ногами в бетонный пол и налегая на штурвал всем своим весом и весом своего скепсиса, мысленно составлял завещание. «Все мое имущество, включая новый паяльник, коллекцию синглов Depeche Mode и айфон с кучей незавершенных проектов, передать коту соседа. Романа Садовникова — лишить наследства, признать виновным в моей гибели от крайней степени идиотизма и обязать его до конца жизни выплачивать дань коту соседа в виде пачек «Вискаса»