Майор и тайна Чёрного Лесника

Глава 11: Ерофей и тысяча водных чертей или диверсия выше по течению

Тишина на пороге майоровой хижины была густой, тягучей и неловкой, как холодец, который забыли в холодильнике на неделю. Антон, сидя на скрипучей ступеньке, ощущал ее физически — она давила на барабанные перепонки, звенела в ушах и пахла влажной хвоей и старыми обидами.

Он уже второй час пялился на кривую тропинку, ведущую от реки. В голове проигрывался один и тот же кадр: бледное, испуганное лицо Романа в развороченном актовом зале санатория. И его собственный голос, злой, надтреснутый, выкрикивающий слова, которые двадцать лет боялся произнести вслух.

Из-за поворота, раздвигая ветки плакучей ивы, показалась фигура. Это был Роман. Но не тот Роман — вечный двигатель, генератор безумия и носитель бороды космического масштаба. Этот шел сгорбившись, его знаменитый рюкзак-лавка алхимика болтался на одном плече. Выглядел Майор так, будто проиграл бой с собственной тенью, причем нокаутом в третьем раунде. Взгляд уткнулся в землю, а походка потеряла привычную пружинистость гуру, вышедшего из глубокой медитации.

Они молча смотрели друг на друга. В этом молчании поместилось все: детство, сбитые коленки, картонные телепорты для котов, первая выпитая вместе бутылка портвейна за гаражами, взросление, редкие встречи и вот этот — долгий, сложный, пахнущий петуниями и страхом отпуск.

— Я принес флейту, — хрипло проговорил Роман, первым нарушив тишину. Он снял рюкзак, с трудом расстегнул молнию и осторожно извлек Ключ Ветров, завернутый в какую-то тряпицу. — И Камень. — Он потянулся за вторым артефактом. — Больше ничего не забуду. Обещаю. Я... я чуть не угробил нас обоих. Опять.

Последнее слово повисло в воздухе тяжелым камнем. «Опять». Оно висело там с одиннадцати лет.

Антон вздохнул. Вся злость, все напряжение последних дней куда-то ушли, оставив после себя лишь свинцовую усталость и странное, щемящее чувство вины. Не только за вчерашний скандал, а за все. За то, что не верил. За то, что смеялся. За то, что позволил старой обиде прорваться наружу именно здесь и сейчас.

— Проехали, — отозвался он, подвинувшись на ступеньке. — Садись. Ноги поди отваливаются.

Роман неуверенно пристроился рядом. Скрип старого дерева прозвучал оглушительно громко.

— Ты был прав, — продолжил Антон, глядя куда-то в сторону зарослей малины. — Этот мир... он действительно полон чего-то… непонятного. Магии, чертовщины, аномалий — неважно, как это называть. Просто у этой магии, как выяснилось, отвратительные побочные эффекты в виде летнего снега, светящихся монстров и необходимости бегать от охраны с булыжником в рюкзаке. А я был прав в том, что к ней нельзя относиться как к походу за грибами. Без карты и аптечки.

Роман кивнул, не поднимая глаз. Его пальцы нервно перебирали бахрому на его льняных штанах.

— Значит, перемирие? — тихо спросил он.

Антон посмотрел на его перевязанную руку, на помятую, испачканную грязью рубаху, на жалкую, поникшую бороду.

— Значит, мы команда, — поправил он. — Команда идиотов, ввязавшихся в спасение мира с флейтой, камнем и нулевым пониманием, что делать дальше. Но другой команды у мира, похоже, нет. Так что давай уже, включай свою шаманскую интуицию. Что дальше?

Их неловкое, но необходимое примирение было нарушено громким, влажным фырканьем. Из-за угла хижины показался Потапыч. Медведь был мокрый с ног до головы и явно чем-то доволен — он шевелил ушами и издавал низкое, бормочущее урчание. На его широкой, как диван, спине, с видом заправского таксиста, восседал Ерофей.

— Ну что, внучки, навоевались? — проскрипел старик, сползая на землю и похлопывая медведя по боку. — Потапыч тут говорит, вы вчера знатно друг друга прошерстили, стоило мне уехать. Как активисты в домовом чате из-за парковки. Говорит, даже дубы вокруг санатория листья сбросили от вашего крика. Стыдно должно быть. Вместо того чтоб врага внешнего дубасить, вы друг на друга накинулись.

— Ерофей! — Майор вскочил на ноги, снова обретая толику прежней энергии. — Откуда ты знаешь?.. Ты как нас нашел?

— А я и не искал. Лес — он как интернет, только без рекламы и дурацких рецептов от «Одноклассников». Все друг другу сообщают. Ворона каркнула — сорока на хвосте принесла. Ясно дело, знаю. — Он подошел ближе, и его острый, как у старой совы, взгляд упал на медальон, торчащий из-за пазухи Романа. — Познакомились поближе с нашим местным дебоширом? С Черным Лесником? Прочувствовали, что это не шутки, не фокусы с дымом и зеркалами?

— Мы... э-э-э... дали ему небольшой отпор, — важно сказал Майор, выпрямляя спину.

— Отпор, — фыркнул Ерофей. — Он вас как котят расшвырял, а вы ему пепельницей в лоб попали. Это не отпор, так, спину почесали, раздражение вызвали. А он... он и есть это самое раздражение. Воплощенное. Вопль земли, которую пилят, роют, асфальтом заливают. И особенно он против этой стройки новой ополчился. — Старик мотнул головой в сторону долины, где расположилась стройплощадка « Горной Слезы». — Там, видишь ли, не просто строят. Там самое сердце старой рощи выкорчевали, родник живой в бетон замуровали для ихних дурацких фонтанов. Вот он и бесится. Терпел, терпел Лесник, шипел в оврагах, тенью пугал заблудившихся грибников. А вы с этим амулетом в самое пекло поперлись. Он его чует. Силу старую. Думает, если заполучит — сможет ворота настежь распахнуть, в мир иной, да и выпустить на волю то, что за ними спит. А там, поговаривают, такое спит, что этому Леснику в подметки не годится. Так что ваша войнушка — это так, разминка.

Антон и Роман переглянулись. Эта новость была хуже, чем все их предыдущие проблемы, вместе взятые. Они были не на пороге апокалипсиса, а в его предбаннике, где главный злодей пытался вломиться в основное помещение.

— Так что же нам делать? — спросил Антон, и в его голосе впервые зазвучала не злость, а отчаянная, беспомощная усталость. — Как Лесника унять?

— Лес рубят — щепки летят, — загадочно произнес Ерофей, почесывая Потапыча за ухом. Медведь блаженно жмурился. — А одна щепка, видать, прямо в глаз Черному Леснику и попала. Задела за живое, да так что разговорами не уймешь. Силой его тоже не взять. Против лома нет приема, если нет другого лома. А у вас его нет. Одна флейта, да и ту забыть можете. Нужна хитрость. Стройку нужно остановить. Окончательно. Чтобы и думать забыли. Нет стройки — нет и повода кипятиться. Уйдет он тогда, в свою чащу, спать. До следующего раза.