Майор и тайна Чёрного Лесника

Глава 14: Инженерное решение, или как пропатчить духа леса под FreeBSD

Они стояли на коленях, обессиленные и оглушенные, как два боксера после двенадцатого раунда с самим хаосом. Перед ними разворачивалось зрелище, ради которого стоило затевать всю эту безумную авантюру, забыть про отпуск и наступить босой ногой на кристалл ясности.

Сияющее Древо Жизни, в которое превратилась Лада, пульсировало мягким, успокаивающим светом. Оно не слепило, а скорее согревало изнутри, наполняя воздух запахом омытого дождем леса, свежеиспеченного хлеба и чего-то неуловимо-ладанного. Перед ним замер преображенный Черный Лесник. Он больше не был вихрем ярости и беснующихся теней. Его форма стала четче, благороднее, напоминая теперь древнего лесного царя, высеченного из векового дуба, лунного света и самой памяти земли. Он излучал не угрозу, а вековую, вселенскую печаль и обретенный, хрупкий покой.

Но что-то было не так. Ритуал, казалось, застрял на полпути. Свет Древа был мощным, но рассеянным, как луч проектора в туманную ночь. Он омывал духа, сбрасывая того коросту вековой боли, но не мог завершить преобразование. Лесник был живым парадоксом — светлой тенью, стражем, в чьей глубине все еще клокотали отголоски былой ярости. Он ворочался, и из его, казалось бы, умиротворенного облика вдруг вырывались знакомые черные теневые отростки, которые яростно хлестали по воздуху, словно отрубленные щупальца спрута, не знающие, что их хозяин уже мертв.

— Что теперь? — прошептал Антон, с трудом поднимаясь на ноги. Все его тело ломило от ледяной хватки тени, каждая мышца кричала о непосильной нагрузке, но разум был ясен, как экран только что ребутнутого компьютера. — Мы его… успокоили? Или просто перевели в энергосберегающий режим с периодическими глюками?

— Он все еще страдает! — с жаром воскликнул Майор, прижимая руку к сердцу с таким видом, будто чувствовал его боль. — Его душа разорвана! Мы должны достучаться до него! Установить ментальный контакт, объяснить на языке вибраций, что мы не враги, а друзья! Садовники вселенского масштаба!

Он закрыл глаза, нахмурил лоб в беспрецедентной концентрации и принялся излучать в сторону духа волны сочувствия, любви и, вероятно, каких-то особых, только ему ведомых космических лучей. Но в ответ была лишь тишина, нарушаемая шипением остаточных теней, и ощущение колоссальной, древней силы, абсолютно неподвластной человеческому разуму и бормотаниям ландшафтного дизайнера.

Именно в этот момент взгляд Антона, блуждающий в поисках ответа, упал на осколок льда, оставшийся от последней атаки Лесника. Свет от Древа преломлялся в нем, распадаясь на идеальный, четкий радужный спектр. И в голове у Антона, с привычным, почти щелкающим звуком, все сложилось в безумную, гениальную и абсолютно очевидную для него схему.

— Рома, стой! Не то! — крикнул он, вскакивая и чуть не падая от головокружения. — Не сердцем! Не вибрациями! Физикой!

Майор открыл глаза, глядя на него с недоумением чистого, незамутненного мистика.

— Антон, ты в своем уме? Очнись! Это древняя магия! Танец стихий! Диалог душ! Здесь нужно чувствовать, а не рассчитывать! Включай правое полушарие!

— Мы уже почувствовали! — горячо возразил Антон, подбегая к алтарю и подхватывая с него медальон-трезубец. — Мы чувствовали его ледяные объятия! Чуть не отправились чувствовать в лучший мир! Магия — это та же самая физика, Рома, просто с кучей неизвестных переменных и ужасной документацией! Смотри! — Он ткнул пальцем в рассеянный свет Древа. — Энергия есть! Источник мощнейший! Но она рассеивается, как пар из чайника без крышки! Мы теряем КПД! Ее нужно сфокусировать! Сконцентрировать! Как лазер! Точечное воздействие!

Он указал на разбросанные вокруг, кристально чистые осколки льда.

— Линзы, Рома! Вот что нам нужно! Природные, идеальные линзы! А это, — он потряс медальоном, и тот издал глухой звон, — это не просто ключ или карта! Взгляни на узор! Это же идеальный дифракционный рефрактор! Фактически, антенна-преобразователь! Мы не будем этого Лесника уничтожать или запирать! Мы завершим то, что начала Лада! Мы его… «перепрошьем»! Сделаем апгрейд! Выпустим патч!

Майор смотрел на горящие глаза друга, на его уверенные, привыкшие к точным движениям руки, и в его душе шла гражданская война. Мистик, шаман и гуру в нем кричали, что это кощунство, вмешательство грубого технаря в тонкие материи, профанация сакрального. Но друг, тот самый мальчишка, который знал Антона с первого класса.... Короче, друг победил.

— Хорошо, — сдавленно кивнул он, делая невероятное усилие над собой. — Я… Давай по-твоему. Что надо делать?

— Физики и лирики объединяются, чтобы спасти мир, — криво усмехнулся Антон, чувствуя прилив давно забытой профессиональной уверенности. — Ты — лирик. Твоя задача — направлять потоки. Чувствуй, откуда светит ярче, где энергия Древа самая плотная. А я — физик. Я построю нам установку.

Следующие несколько минут напоминали сюрреалистичный монтаж из научно-фантастического боевика, снятого сумасшедшим режиссером. Под руководством Антона, который внезапно стал похож на прораба на ответственной стройке, они таскали огромные, идеально прозрачные глыбы льда, выставляя их под строго выверенными углами к Древу. Антон, используя свой телефон как уровень, компас и калькулятор, делал быстрые расчеты, бормоча под нос формулы из курса оптики и квантовой механики.

— Угол падения равен углу отражения, черт возьми! И не забываем про коэффициент преломления льда! Рома, тащи ту, побольше! Нет, левее! Чувствуй, куда я показываю!

Майор, в свою очередь, с закрытыми глазами водил руками, «ощупывая» потоки света.

— Здесь! — выкрикивал он. — Здесь сильнее! Вибрации чистые, как слеза младенца! А здесь… фу, какая-то помеха, пахнет старыми страхами и просроченными консервами!

Наконец, авангардная оптическая система была готова. Они выставили последнюю, самую большую ледяную линзу. Теперь мощный, но рассеянный свет от Древа проходил через целую систему природных призм и линз, собираясь в одной-единственной точке перед алтарем. И в этой точке Антон, с ювелирной точностью, установил медальон, аккуратно закрепив его между двумя камнями, словно драгоценный камень в оправе.