Майор и тайна Чёрного Лесника

Глава 15: Рассвет, или Протокол о наступлении мира

Первые лучи солнца, острые и жидкие, как только что отточенные золотые скальпели, тронули вершину горы. Они резали напрочь рассеявшуюся тьму, которая еще несколько часов назад казалась вечной и непробиваемой. Теперь от нее не осталось и следа — ни физического, ни того чувства леденящего ужаса, что сидело занозой в подкорке. Воздух был на удивление чистым и свежим, пах озоном, словно после грозы, влажной, отдохнувшей землей и чем-то неуловимо цветочным, сладковатым — возможно, самим дыханием Древа.

На месте древнего, полуразрушенного дольмена теперь высилось Оно. Огромное, величественное, сияющее Древо Жизни. Его кора переливалась перламутром и цветом старого золота, а листья — не просто зеленые, а тысячи оттенков изумрудного, бирюзового, серебряного — тихо шелестели на утреннем ветру, напевая мелодию такого глубокого покоя, что хотелось плакать. Казалось, самый воздух вокруг него вибрирует на частоте абсолютной гармонии.

Роман и Антон сидели на замызганном, но теперь казавшемся священным камне, и молча смотрели на это чудо. Они не спали всю ночь. Не могли. Они просто сидели, слушали тишину, которая была красноречивее любых слов, и чувствовали, как внутри них самих затягиваются раны — не только физические, но и те, что были куда глубже. Медальон, лежавший между ними на камне, окончательно потускнел, покрылся легкой патиной и выглядел теперь как самая обычная, дешевая бронзовая побрякушка из сувенирной лавки. Его миссия была выполнена. Магия, как дорогой аккумулятор, разрядилась, оставив после себя лишь форму.

Они не хотели уходить. Не хотели покидать Ладу, Древо, эту новую, рожденную в муках тишину. Здесь, на вершине мира, время текло иначе, и им казалось, что они могут сидеть так вечно.

Но мир, особенно спасенный, редко оставляет своих спасителей в покое.

Едва солнце окончательно выкатилось из-за гор, их уединение было нарушено самым бесцеремонным и предсказуемым образом. Снизу, из долины, донесся нарастающий гул моторов, крики, и предательский, знакомый до тошноты треск раций. Вскоре на вершину, отдуваясь, охая и стирая пот со лбов дорогими носовыми платками, поднялась целая делегация.

Это был настоящий цирк. Здесь были все: вездесущие журналисты с камерами на плечах и микрофонами-попсами, готовые воткнуть их в лицо первому встречному; хмурые, невыспавшиеся люди в плохо сидящих костюмах, представившиеся «членами межведомственной комиссии по изучению аномальных атмосферных и геологических явлений»; несколько настоящих, с горящими глазами ученых-ботаников и геологов, которые при виде светящегося Древа издали звук, средний между воплем восторга и предсмертным хрипом, и чуть не лишились чувств; и, венчая это шествие, лично мэр Сочи — представительный мужчина с усталым, запрограммированным на публику лицом и дорогими часами, которые он то и дело поглядывал, будто опасаясь, что время здесь течет иначе.

— Так, оцепить периметр! — скомандовал он своему юному, растерянному помощнику, который пытался одновременно держать планшет, зонтик и папку с бумагами. — Никого не подпускать! Особенно этих... — он мотнул головой в сторону журналистов. — Что предварительно говорят эксперты?

Один из людей в костюме, с лицом человека, который уже видел в жизни всё и ничему не удивлялся, заглянул в свой блокнот.

— Предварительно... — он кашлянул, — ...уникальное биолюминесцентное явление, вероятно, вызванное симбиозом редкого вида лишайника и мицелия с повышенным содержанием фосфора в сочетании с тектонической активностью и выбросом метана. Возможно, влияние солнечной радиации.

В это время ботаники, забыв обо всем на свете, уже ползали на коленях у подножия Древа, благоговейно трогая его кору, собирая в пробирки крупинки почвы и шепча латинские названия, которые они явно придумывали на ходу. Журналисты тем временем пытались прорваться через условное оцепление, чтобы сунуть микрофоны в лица «очевидцам чудовищного/чудесного происшествия».

Антон, наблюдая за всем этим балаганом, почувствовал, как в нем закипает знакомая, праведная злость. Всю эту ночь он видел настоящее чудо. Видел жертву, боль, исцеление, рождение чего-то абсолютно нового и прекрасного. А теперь эти люди в костюмах пытались вписать это в свои скучные, казенные отчеты, назвать «явлением», обложить налогами, промаркировать и поставить на полку с грифом «Дело закрыто». Он встал, отряхнул штаны — все равно они были в грязи и пыли — и решительно шагнул вперед, прямо к мэру.

— Вы видите это Древо? — спросил он, и в его собственном голосе прозвучали незнакомые, стальные нотки. Голос человека, который прошел через ад и не намерен больше молчать. — Вы видите эту... эту красоту? Это чудо?

Мэр оторвал взгляд от часов и посмотрел на него с вежливым, но отстраненным недоумением, стараясь оценить, из какой этот чумазый тип категории — бомж, сумасшедший или важный свидетель.

— Молодой человек, я понимаю, вы, должно быть, впечатлены...

— А знаете, что должно было быть здесь, у подножия этой горы, через пару месяцев? — перебил его Антон, его голос крепчал с каждым словом. — Элитный курорт. «Горная Слеза». С коттеджами, бассейнами, вертолетной площадкой и подземным паркингом. Все это, — он обвел рукой сияющую рощу, долину, залитую утренним солнцем, сами горы, — все это должно было превратиться в стройплощадку, а потом — в очередной свинарник для богатых туристов.

Мэр поморщился, словно почувствовал неприятный запах. На его лице промелькнула тень искренней досады — не из-за упрека, а из-за того, что этот тип портит заранее отрепетированный сценарий.

— Я понимаю ваши... эмоции, молодой человек, — сказал он, стараясь сохранить спокойствие. — Но были инвестиционные планы, подписанные соглашения, выделенное финансирование... Целый комплекс экономических...

— А теперь есть это, — не отступал Антон, ткнув пальцем в сторону Древа. Его глаза горели. — И если вы, ваши планы и ваши инвесторы позволят это уничтожить, поверьте мне... Гнев этого леса, который мы едва смогли успокоить ценой невероятных усилий, покажется вам детской шалостью по сравнению с тем, что начнется. Вы думаете, наводнение — это было страшно? Это были цветочки.