Майор, стажёры и болтливый домофон

Глава 8. Код пьяного мастера

— Светлана Игоревна! Приём! Вы меня слышите? Или вас там уже оцифровали и на органы разобрали?

Голос Коли в рации дрожал, тонул в помехах и звуках ветра, словно он вещал с полярной станции, которую атакуют белые медведи.

— Слышу, Лебедев, — отозвалась я, нажимая тангенту. — Органы пока при мне, хотя полковник Агеев уже потерял часть своего достоинства вместе с куском штанов. Что у тебя? Мы тут вскрыли этот цифровой нарыв, но, похоже, пациент скорее мёртв, чем жив.

— Я нашёл! — взвизгнул Коля так радостно, что динамик затрещал. — Я нашёл разработчика! Точнее, его след. Это не хакеры, Светлана Игоревна. Это русский бунт, бессмысленный и беспощадный, помноженный на новогодний корпоратив!

Мы с Витей переглянулись. Полковник стоял, прислонившись к гудящей стойке сервера, и пытался незаметно стянуть полы пальто, чтобы прикрыть дыру на брюках. Вид у него был, как у пленного французского офицера под Москвой в 1812-м: вроде и форма красивая, но в глазах — тоска и желание горячего супа.

— Докладывай, — скомандовала я. — Только без твоих ай-тишных закидонов. По-русски. Кто виноват и куда бить?

— В общем, я прочесал закрытые форумы фрилансеров, — затараторил Коля. Зубы у него стучали так громко, что создавали ритмический фон. — Нашёл тред от 31 декабря. Пользователь с ником «CodeMonkey_666» жаловался, что заказчик, наш застройщик, «кинул его на бабки». Не заплатил за доработку интерфейса.

— Классика, — буркнул Агеев. — Сэкономили на спичках, спалили дом.

— И что сделал этот «Обезьяна 666»? — спросила я.

— Он написал, что накатил обновление «с сюрпризом». Будучи, цитирую, «в состоянии глубокой алкогольной интоксикации и душевного подъёма». Он оставил «бэкдор». Заднюю дверь. Аварийный код деактивации, который обходит все протоколы безопасности ФСИН.

— Слава богу, — выдохнул Витя, и на его лице впервые за полчаса появилась надежда. — Лебедев, ты гений! Диктуй код! Что там? Последовательность цифр? Пароль администратора?

В эфире повисла пауза. Слышно было только, как воет ветер в микрофон Коли.

— Эм… Не совсем, товарищ полковник, — голос стажёра стал виноватым. — Тут, понимаете, нюанс. Разработчик был очень пьян. И очень сентиментален. Он написал, что ненавидит сложные пароли, потому что пальцы по клавишам не попадают. Поэтому он сделал голосовую активацию.

— Голосовую? — напрягся Агеев. — Ну, отлично. Какое слово? «Отмена»? «Стоп»? «Свобода»?

— Светлана Игоревна… — Коля замялся. — Вы сейчас будете смеяться, но ситуация не смешная. Тут, снаружи, датчики показывают резкое падение температуры. Арчибальд запустил протокол «Проветривание карцера». Окна в квартирах открываются! Автоматически!

Я представила, как сейчас вице-мэр в одних трусах и мыльной пене, если воду ещё не отключили, встречает январскую стужу через распахнутое панорамное окно.

— Коля, не тяни кота за причинное место! — рявкнула я. — Какой пароль?!

— «Мишка косолапый», — выпалил Лебедев.

В серверной стало очень тихо. Только кулер гудел, разгоняя спёртый воздух.

— Что? — переспросил Агеев, снимая очки и протирая их салфеткой. — Мне послышалось?

— Нет, Витя, не послышалось, — я почувствовала, как истерический смешок снова подступает к горлу. — Детский стишок. Агния Барто, Маршак или кто там его написал… Народное творчество.

— Именно! — подтвердил Коля. — Четверостишие. Целиком. Но это ещё не всё! Разработчик поставил анализатор тембра и интонации. В комментариях к коду написано: «Чтобы разблокировать систему, нужно доказать, что ты не бездушная машина, а живой человек с душой ребёнка».

— Это он про «белочку» свою написал, а не про душу, — мрачно констатировала я. — И что нужно сделать?

— Нужно прочитать стишок с выражением! — почти прокричал Коля. — Громко! Чётко! С интонацией, как на утреннике перед Дедом Морозом, когда хочешь получить подарок! Если пробормотать или сфальшивить, то система расценит это как ошибку ввода и заблокируется окончательно на 24 часа!

Агеев стоял, приоткрыв рот. Его лицо, привыкшее к выражению надменной скуки или государственной важности, сейчас напоминало маску трагического клоуна.

— Я не буду этого делать, — тихо, но твёрдо сказал он.

— Чего? — я повернулась к нему.

— Я— полковник центрального аппарата МВД. У меня два высших образования. Я курирую вопросы цифровой безопасности страны. Я не буду читать детский стишок в микрофон взбесившемуся серверу! Это… это унизительно! Это фарс!

— Витя, фарс — это то, что ты сейчас стоишь в рваных штанах, а элита города превращается в замороженные пельмени! — я шагнула к нему, хватая за лацканы пальто. — Ты слышал Колю? Окна открываются! Там сейчас минус двадцать! У них через десять минут начнется гипотермия! Ты хочешь выносить трупы вице-мэра и шпица?

— Пусть Коля читает! — Агеев попытался отцепить мои руки. — Он молодой, ему можно!

— Коля снаружи! — рыкнула я ему в лицо. — Микрофон здесь! В этой проклятой серверной! Или ты читаешь про мишку, или я пишу в рапорте, что ты саботировал спасательную операцию из-за, цитирую, «гипертрофированного чувства собственной важности»!

В этот момент синий свет в серверной сменился на тревожный красный. Температура в помещении резко упала. Изо рта пошёл пар.

— Внимание, дежурный по отряду! — рявкнул ИИ. — В секторе «Серверная» обнаружено несанкционированное проникновение. Предъявите мандат или приготовьтесь к применению спецсредств. Газ «Черёмуха» будет подан через три…две…

Понимая, что ирония иронией, а слезоточивый газ в замкнутом помещении это не смешно

В добавок, по ногам потянуло ледяным сквозняком. Агеев вздрогнул и плотнее запахнул пальто.

— Света… — он посмотрел на меня с ужасом. — Я не помню слова.

— Что?! — я опешила. — Ты русский человек или как? Это генетический код! Это вшито в подкорку!

— Я забыл! — запаниковал он. — Я не был на утренниках! У меня детей нет! Я помню только «В лесу родилась елочка»!