Майор, стажёры и пропавший гусь

Глава 7. Благотворитель с гусиными потрохами

Моя «Нива», которую я про себя ласково называла «чёрная консервная банка», бывали дни, когда она была «чёрной молнией», но сегодня она была «консервной банкой», в очередной раз выразила своё недовольство жизнью. Она натужно взревела, затряслась всем своим стареньким кузовом и подпрыгнула на очередной яме, словно хотела взлететь и наконец-то покончить с этим жалким существованием. Мы неслись, если это слово вообще применимо к нашей скорости, по направлению к адресу, который Коля каким-то чудом выудил из своих хакерских закромов. Адрес «Великого Альбини».

Я чувствовала себя настоящим охотником, который вот-вот настигнет свою дичь. В голове уже рисовалась прекрасная картина: мы врываемся в квартиру, находим там гуся, живого или не очень, Альбини, рыдая, во всём сознаётся, я пишу коротенький рапорт и с чистой совестью ухожу в свой заслуженный отпуск. Ну, или хотя бы просто домой, спать. Идеальный, как мне казалось, план.

— Товарищ майор, а какой у нас план? — не унималась Лиза, сидевшая рядом. Её глаза горели нездоровым энтузиазмом. — Мы должны действовать как в кино! Быстро, решительно! Альбини — это же, наверное, международный преступник! Он может быть вооружён до зубов! А вдруг у него в квартире лазерные ловушки? Или кислотные? А гусь! Гусь может попытаться улететь с микрофильмом в клюве! Ему срочно нужен крошечный парашют!

Я медленно повернула к ней голову.

— Сафонова, единственный парашют, который тебе сейчас пригодится, — это чтобы мягче приземлиться, когда я выкину тебя из машины на полном ходу, — проворчала я, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более беззлобно. Я свернула в тихий, на удивление приличный дворик. — Успокойся, пожалуйста. Наш «международный преступник» — это мелкий фокусник, который, предположительно, украл птицу. Самое страшное оружие, которое у него может быть, — это колода краплёных карт и старый кролик в шляпе.

Коля, сидевший сзади и до этого молчавший, хмыкнул.

— Ну, не скажите, товарищ майор. Некоторые фокусники ведь пилят своих ассистенток. Может, он и нашего гуся… того… распилил. На две аппетитные части. Верхнюю и нижнюю.

— Лебедев, ещё одна шутка про расчленёнку, и ты пойдёшь в отпуск. В декабре. В Норильск. За свой счёт. Будешь там пингвинов пилить. Взглядом.

Мы остановились у подъезда самой обычной девятиэтажки. Чистенькой, ухоженной, с бабушкой-консьержкой внизу и геранью на подоконниках. Совсем не похоже на логово коварного похитителя гусей.

— Ну что, бойцы невидимого фронта, — я заглушила мотор и повернулась к своим стажёрам. — Действуем по старой, доброй схеме. Я говорю, вы молчите и делаете умные лица. Особенно ты, Сафонова. Твоя главная задача — просто стоять и многозначительно смотреть в стену. Как будто ты видишь в ней скрытый смысл бытия. Поняла?

Лиза решительно кивнула, напуская на себя вид сурового агента под прикрытием, который только что получил секретное задание от самого президента.

Квартира Альбини оказалась на седьмом этаже. Я уже мысленно прикидывала, с какой ноги лучше вышибать эту хлипкую на вид дверь, чтобы произвести на преступника максимальный психологический эффект, но в последний момент решила проявить чудеса гуманизма и просто нажала на кнопку звонка. За дверью послышались неторопливые шаги, и через секунду она открылась.

На пороге стоял совсем не тот потрёпанный фокусник в мятой жилетке, которого я ожидала увидеть. На меня смотрел мужчина лет сорока, одетый в идеально скроенный тёмно-синий костюм, белоснежную рубашку и с дорогими часами на запястье. От него пахло хорошим парфюмом, успехом и уверенностью в завтрашнем дне. Он смерил нас троих вежливым, но холодным взглядом и вопросительно приподнял бровь.

— Да? — спросил он таким тоном, каким обычно спрашивают у курьеров, принёсших не тот заказ.

Я на секунду опешила. Мой идеальный план, который так красиво рисовался в голове, дал первую, но очень заметную трещину.

— Альбини? — с трудом выдавила я, чувствуя себя нелепо в своём помятом спортивном костюме.

— Я вас слушаю, — спокойно кивнул он.

— Майор Истомина, уголовный розыск, — я небрежно махнула перед его носом своим удостоверением. — У нас есть к вам парочка вопросов. По поводу одного пернатого гражданина.

Я ожидала увидеть на его лице хоть что-то: страх, панику, растерянность. Но вместо этого он лишь слегка нахмурился, и на его лице появилось выражение лёгкой досады, будто я пришла просить у него денег в долг прямо во время важного совещания.

— Проходите, — он посторонился, пропуская нас в квартиру.

Внутри было ещё более обескураживающе. Никаких шляп с кроликами, никаких магических шаров и афиш с его лицом. Просторная, светлая квартира с минималистичным дизайном, дорогой мебелью и огромным панорамным окном, из которого открывался вид на город. На стене висела какая-то абстрактная картина, которая, я была уверена, стоила больше, чем моя «Нива» вместе со мной и всеми моими пожитками.

— Так что там за вопросы по поводу пернатых? — спросил Альбини, элегантно садясь в кожаное кресло и жестом предлагая нам присесть на диван. Мы, как три истукана, остались стоять.

— Нас интересует судьба гуся по кличке Геннадий, пропавшего год назад, — отчеканила я, пытаясь вернуть себе самообладание. — У нас есть все основания полагать, что вы причастны к его исчезновению.

Альбини посмотрел на меня так, будто я только что сообщила ему, что Земля на самом деле плоская и стоит на трёх китах. А потом он рассмеялся. Негромко, интеллигентно, но так, что я почувствовала себя полной идиоткой.

— Гусь Геннадий? Вы это серьёзно? Майор, простите, вы в своём уме? Я — уважаемый человек, заслуженный цирковой артист. А вы врываетесь ко мне домой с обвинениями в краже какой-то птицы!

— Мы не врывались, а вежливо вошли, — поправила я. — И у нас есть показания свидетелей и даже видеозапись, где человек, очень похожий на вас, торгует у пруда сладкой ватой и подозрительно косится на вышеупомянутого гуся.