Майор, стажёры и пропавший гусь

Глава 9. Сын за отца

Следующие несколько часов мой кабинет превратился в филиал сумасшедшего дома. Серьёзно, если бы кто-то заглянул к нам, он бы решил, что тут снимают какой-то дешёвый ситком про полицию. Воздух был густой и тяжёлый, пропитанный запахом дешёвого растворимого кофе, который Лиза заваривала с энтузиазмом маньяка, и ароматом её духов с запахом персиковой сахарной ваты. Это сочетание вызывало у меня тошноту.

Лиза, моя неугомонная стажёрка, возомнила себя великим психологом-криминалистом. Она распечатала стопку статей из интернета с заголовками вроде «Тайные знаки в поведении мошенников» и «Десять признаков того, что ваш собеседник — психопат». С умным видом она расхаживала по кабинету, строя теории одна безумнее другой.

— Светлана Игоревна, я всё поняла! — заявила она в очередной раз, потрясая распечаткой. — Профессор Орлов страдает редкой формой раздвоения личности! Одна его личность любит гуся, а вторая — тайно его ненавидит и пытается от него избавиться. Альбини — это просто плод его больного воображения!

Я молча отхлебнула остывший кофе. Хотелось сказать ей, что плод больного воображения здесь только её диплом, но я сдержалась. Её бурная фантазия, как ни странно, создавала какой-то успокаивающий белый шум, под который было даже удобно думать.

А вот Коля, мой второй «подарок» от руководства, полностью отключился от реальности. Он развернул свой ноутбук, нацепил огромные наушники и погрузился в то, что он пафосно называл «цифровым подпольем». Для нашего мира он просто перестал существовать. Он не пил, не ел, не реагировал на Лизины гениальные озарения и моё тихое ворчание. Он просто сидел, уставившись в экран, а его пальцы летали над клавиатурой с такой скоростью, будто он играл на рояле. На мониторе мелькали какие-то зелёные строчки на чёрном фоне, схемы, таблицы — для меня это была китайская грамота, но я чувствовала, что там, в этом мире цифр, идёт настоящая охота. Он был похож на паука, который терпеливо плетёт свою сеть, ожидая, когда неосторожная муха сама в неё влетит.

Прошло, наверное, часа три. Я выпила уже три кружки кофе, который давно остыл, изучила биографию циркача Альбини до третьего колена — ничего интересного, скучный мужик — и почти уснула под монотонное бормотание Лизы про «архетипы злодеев». И тут Коля резко снял наушники. В наступившей тишине этот жест прозвучал как выстрел из пушки.

— Нашёл, — коротко бросил он, и в его голосе звучал металл.

Мы с Лизой одновременно подскочили и бросились к его столу.

— Кого?! — выдохнула Лиза, прижимая руки к груди. — Главного злодея? Он из ЦРУ? Или из какой-нибудь тайной организации, которая похищает гусей по всему миру?

— Хуже, — ухмыльнулся Коля, явно наслаждаясь моментом. — Он почти из налоговой.

Он развернул к нам свой ноутбук. На экране была какая-то невероятно сложная схема, похожая на родословную китайского императора.

— Как я и предполагал, наш «Фонд защиты цирковых животных» — это липа. Обычная контора-пустышка, — он ткнул пальцем в центр схемы. — Деньги профессора капали сюда, а отсюда, через цепочку из ещё трёх таких же весёлых фирмочек — «Рога и копыта», «Свечной заводик имени Остапа Бендера» и «Помощь вымирающим пингвинам Арктики», — утекали вот сюда.

Его палец указал на самый нижний квадратик схемы, под которым было написано: «Офшор “Райское наслаждение”».

— Деньги ушли за границу, — терпеливо пояснил он для Лизы, которая смотрела на схему с видом первоклассника, которому показывают интегральное уравнение. — И там испарились. Найти их почти нереально. Классика жанра. Сделано очень чисто, почти идеально.

— Почти? — я вцепилась в это слово, как утопающий в соломинку.

— Почти, — кивнул Коля. — Тот, кто это придумал, парень неглупый. Он подчистил все следы, использовал подставных директоров, левые симки, одноразовые почтовые ящики. Но он совершил одну крошечную ошибку.

Он открыл новое окно. На экране появился скан квитанции об оплате штрафа.

— При регистрации самой первой фирмы, нашего фонда, он использовал для связи временный имейл. А потом, видимо, замотался и забыл про него. И через полгода с этого же самого имейла оплатил штраф за неправильную парковку. Со своей личной банковской карты. За свою личную машину.

Коля откинулся на спинку стула и победно посмотрел на нас.

— Я пробил владельца тачки. И вот он, наш кукловод. Наш таинственный любитель цирковых животных.

Он вывел на экран фотографию. На нас смотрел молодой мужчина лет тридцати с холодными, умными глазами и самоуверенной ухмылкой. Дорогой костюм, идеальная укладка, вид человека, у которого всё в жизни получилось.

— Ой, какой симпатичный! — пискнула Лиза. — Он не может быть преступником!

— Знакомьтесь, — с театральным пафосом произнёс Коля, игнорируя её. — Антон Воронов. Успешный финансовый аналитик, гений инвестиций. В полиции ни разу не был. Владелец трёх квартир в центре и виллы где-то в тёплых краях. И по совместительству — режиссёр нашего гусиного спектакля.

Я молча смотрела на это холёное лицо. Холодный, расчётливый, умный. Идеальный преступник. Но один вопрос не давал мне покоя.

— Зачем? — спросила я вслух. — Зачем ему деньги старого профессора? Судя по твоему рассказу, у него у самого этих денег столько, что можно ими печку топить. Это не похоже на банальное ограбление. Тут что-то личное.

— А вот это, товарищ майор, самое вишнёвое на торте, — Коля снова забарабанил по клавишам. — Я тоже об этом подумал. И решил копнуть его биографию.

Он открыл несколько вкладок: старые архивные записи, студенческие ведомости, пожелтевшие фотографии.

— Мать нашего гения — некая Елена Воронова. Умерла десять лет назад. А вот отец… в свидетельстве о рождении стоит прочерк. Но это по документам. А на самом деле…

Он вывел на экран старую, чёрно-белую фотографию со студенческого капустника. Молодая, красивая девушка с горящими глазами — Елена — смеётся, обнявшись с худым, амбициозным очкариком-аспирантом.