Майор, стажёры и пропавший гусь

Глава 10. Операция «Подсадной гусь»

Наш враг был умён, богат и дьявольски хитёр. Антон Воронов, этот непризнанный гений мстительного дела, продумал всё до последней запятой в своих липовых договорах. Он сплёл такую изящную паутину из подставных фирм, офшорных счетов и фальшивых благотворителей, что любая наша попытка доказать его вину в суде выглядела бы как попытка поймать дым сачком для бабочек. Всё, что у нас было, — это красивые, но абсолютно бесплотные косвенные улики, которые Коля выудил из цифровых недр. Цепочка была логичной, стройной, но любой судья зевнул бы и попросил принести ему что-нибудь посерьёзнее. Нам нужно было нечто большее. Нам нужно было, чтобы наш гений совершил ошибку. Сам, добровольно и желательно по собственной глупости. А для этого его нужно было хорошенько напугать.

— Значит так, бойцы, — я собрала своих стажёров в кабинете, который всё ещё слабо пах Лизиными духами с нотками отчаяния и последней надежды стать следователем. — Объявляю операцию под кодовым названием «Подсадной гусь».

Лиза тут же встрепенулась, её глаза загорелись энтузиазмом. Слово «операция» действовало на неё как команда «фас» на служебную овчарку. Коля, наоборот, лениво оторвался от своего ноутбука, где он, кажется, взламывал Пентагон ради рецепта идеальных сырников, и смерил меня вопросительным взглядом.

— Цель операции, — я взяла со стола фотографию нашего холёного Антона Воронова, — заставить этого красавчика накосячить и запаниковать. Он считает себя самым умным. Он уверен, что все вокруг — идиоты. Особенно его пешка, циркач Альбини. Он думает, что мы, полиция, — это вообще сборище тупых орангутанов в форме, которые не способны отличить улику от засохшего бутерброда. И в этом его слабость. Высокомерие. Мы должны сыграть на этом.

— И как мы это сделаем? — спросил Коля, и в его голосе прозвучал неподдельный интерес. Кажется, я отвлекла его от сырников.

— Мы заставим его поверить, что его гениальный план вот-вот рухнет из-за самой слабой его части. Из-за глупого фокусника, — я посмотрела прямо на Лизу. — Мы убедим его, что Альбини раскололся и готов пойти на сделку со следствием, чтобы сдать своего «босса».

— Но ведь Альбини ничего не знает, — растерянно пробормотала Лиза, её энтузиазм слегка поутих. — Он же сам думает, что он благотворитель и почти мать Тереза для цирковых животных.

— А Антону Воронову это знать необязательно, — я хитро улыбнулась. — Он-то уверен, что Альбини был его сообщником, пусть и не самым сообразительным. И если он услышит, что сообщник готов его сдать, он начнёт дёргаться. Попытается связаться с Альбини, припугнуть его, подкупить… В общем, сделает какую-нибудь глупость. И вот тут-то мы его и возьмём тёпленьким.

— Гениально! — выдохнула Лиза. — Прямо как в сериале «Следствие ведёт прокурор»! А кто будет передавать ему эту информацию? Наш секретный агент под прикрытием?

— Ты, Лиза, — спокойно ответила я.

На лице Лизы отразилась целая гамма чувств: от священного ужаса до щенячьего восторга.

— Я? Но… я же не умею! Я всё провалю! Я забуду слова!

— Именно поэтому ты и подходишь идеально, — я подошла и ободряюще положила ей руки на плечи. — Мне не нужен Джеймс Бонд в юбке. Мне нужна ты. Твоя задача — быть собой. Коля выяснил, где наш Антоша обычно обедает. Это дорогое кафе в центре с претенциозным названием. Ты пойдёшь туда, сядешь за соседний столик и будешь «случайно» очень громко разговаривать по телефону.

— С кем? — пискнула Лиза.

— С подружкой. С мамой. С котом. С кем угодно. Главное — чтобы весь зал слышал, какая ты болтушка и как ты совершенно не умеешь хранить служебные тайны. Ты должна как бы между прочим проболтаться, что у нас в отделе сейчас такое интересное дело, и этот циркач Альбини, которого мы сначала подозревали, оказался таким трусом, что сразу согласился на сделку со следствием и готов сдать какого-то там крутого финансиста, который всё это и замутил. Поняла?

Лиза смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них медленно разгорался огонь. Огонь актрисы, которой только что предложили главную роль в бродвейском мюзикле.

— Поняла, товарищ майор, — твёрдо сказала она. — Я не подведу. Я буду самой лучшей, самой неумеющей хранить секреты болтушкой в мире!

Я с трудом подавила улыбку. Кажется, это будет весело. Или очень громко. Или и то, и другое.

На следующий день мы сидели в моей старенькой «Ниве», которая выглядела на фоне пафосного кафе «Версаль» как бедный родственник на свадьбе олигарха. Коля, вооружившись биноклем, вёл наблюдение.

— Объект на месте, — доложил он. — Столик у окна. Заказал какой-то зелёный салат. И смузи. Фу. Буржуй.

— Лиза, твой выход, — я повернулась к стажёрке, сидевшей на заднем сиденье. Она была в цивильном, накрашена и выглядела так, будто собралась не на секретную операцию, а на кастинг в «Дом-2». — Помни, ты — просто легкомысленная дурочка. Не переигрывай.

— Есть не переигрывать! — отрапортовала она и, грациозно выпорхнув из машины, чуть не споткнулась о бордюр.

Мы с Колей молча наблюдали, как она входит в кафе. Через пару минут Коля, не отрывавший бинокль от лица, тихо хмыкнул.

— Началось.

Что именно началось, я поняла даже без бинокля. Потому что даже через дорогу, сквозь двойное стекло и шум улицы, до нас донёсся пронзительный голос Лизы, который мог бы разбудить мёртвого.

Она устроилась за столиком рядом с Антоном и тут же картинно достала телефон.

— АЛЛО, МАШ, ПРИВЕТ! ДА ЭТО Я, ЛИЗКА! ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ, ЧТО У НАС ТУТ НА РАБОТЕ ПРОИСХОДИТ! — её голос звенел так, что, казалось, в кафе сейчас потрескаются бокалы.

Коля тихо давился от смеха, уткнувшись в бинокль. Я видела, как посетители кафе начали озадаченно оборачиваться, а официанты замерли с подносами, как вкопанные. Антон Воронов, сидевший к Лизе спиной, слегка напрягся.

— ДА ПОЛНЫЙ ЗАВАЛ! У НАС ТУТ ТАКОЕ ДЕЛО, ПРОСТО СЕРИАЛ! ПОМНИШЬ, Я РАССКАЗЫВАЛА ПРО ПРОПАВШЕГО ГУСЯ? — Лиза сделала вид, что понизила голос до заговорщицкого шёпота, но от этого стало только громче. — ТАК ВОТ, ЭТО ВООБЩЕ НЕ ГЛАВНОЕ! ТАМ ТАКАЯ АФЕРА, МАШ, ТЫ УПАДЁШЬ! КАКОЙ-ТО КРУТОЙ ФИНАНСИСТ РЕШИЛ ОБОБРАТЬ СТАРИЧКА-ПРОФЕССОРА ДО НИТКИ!