Майор, стажёры и Шамбала на теплотрассе

Глава 1. Гнев богов и нейросетей

Понедельник в нашем богоспасаемом отделе всегда начинается одинаково. Построение, на котором начальство толкает пафосную речь и предчувствия неминуемого апокалипсиса.

Моя «Чёрная молния», она же видавшая виды «Нива», которая старше большинства наших стажёров, сегодня рычала особенно злобно. Видимо, чувствовала, что день не задался. Я припарковала её между лужей размером с Байкал и патрульным «уазиком», у которого опять спустило колесо. На улице было серо, сыро и тоскливо. Город за окном напоминал старую черно-белую фотографию, которую забыли проявить до конца.

— Светлана Игоревна, вы видели?! — ко мне подлетела Лиза Сафонова.

На ней сегодня была шапка канареечного цвета и шарф, в который можно было замотать небольшой взвод ОМОНа. Глаза горели так, будто она только что раскрыла убийство Кеннеди. В руках неизменный пухлый блокнот.

— Что я должна была видеть, Лиза? — я тяжело вздохнула. — Если это очередной гусь-шпион, то я увольняюсь.

— Нет! Там Сидорчук! Он… он с компьютером разговаривает! И компьютер, кажется, побеждает!

Я посмотрела на Колю Лебедева. Наш гений кибербезопасности сидел в своём углу, закинув ноги на стол, и лениво жевал жевачку. Капюшон худи, как и всегда, был натянут на самый нос, но я знала, что он всё слышит.

— Шеф тестирует «Фемиду-2.0», — пояснил Коля, не открывая глаз. — Нейросеть из столицы спустили. Говорят, она преступления предсказывает лучше, чем цыганка на вокзале. Пока что она предсказала Аркадию Петровичу высокий уровень холестерина, судя по его крикам.

Из кабинета начальника донёсся рёв раненого бизона. Мы вошли в кабинет полковника. Аркадий Петрович напоминал чайник, который забыли снять с огня: лицо багровое, пар из ушей почти виден, а галстук сбился набок, словно удавка. Он тыкал толстым пальцем в монитор допотопного компьютера, который явно не тянул мощь столичного искусственного интеллекта.

— Садитесь! — рявкнул он, не глядя на нас. — Истомина, объясни мне, что это за бред?!

На экране мигала красная табличка с надписью: «УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: КРИТИЧЕСКИЙ».

— Это, Аркадий Петрович, прогресс, — я плюхнулась на стул, который скрипнул так жалобно, что мне стало за него стыдно. — Что на этот раз? Маньяк? Террористы? Группа лиц, ворующих крышки от люков по предварительному сговору?

— Хуже! — Сидорчук стукнул кулаком по столу. Канцелярский набор подпрыгнул. — Вулкан!

Мы молча переглянулись друг с другом. Лиза перестала строчить в блокноте. Коля приподнял один наушник. Даже моя умная колонка Митяй, которую я зачем-то притащила на совещание, Сидорчук требовал «цифровизации всех активов», мигнула синим огоньком.

— Простите, что? — переспросила я. — Вулкан? У нас? В средней полосе России? Аркадий Петрович, вы, может, новости перепутали с каналом РЕН-ТВ?

— Ты мне тут не умничай, Истомина! — полковник развернул монитор к нам. — Вот! Система «Фемида» проанализировала массив жалоб от населения за выходные. Район улицы Ленина. Двадцать восемь заявлений от пенсионерок!

Он начал зачитывать, тыкая в экран:

— Гражданка Кукушкина: «Гул стоит невозможный, пол дрожит, сервиз звенит». Гражданка Семёнова: «Жар идёт из-под земли, как из преисподней, батареи холодные, а пол горячий». Гражданин Петров: «Слышал голос сатаны, требующего жертву».

Сидорчук победоносно посмотрел на нас.

— Искусственный интеллект сопоставил факты: подземный гул, аномальное тепло, сейсмическая активность в виде дрожания сервиза. Вердикт: пробуждение тектонического разлома и выход магматических пород на поверхность. Вулкан! Прямо под хрущёвкой на Ленина, 14!

— Потрясающе, — пробормотала я. — А «голос сатаны» программа как классифицировала? Как демоническое вмешательство?

Тут подал голос Митяй. Колонка стояла на краю стола и своим ровным, лишённым эмоций голосом произнесла:

— Согласно историческим справкам, в древности для успокоения вулканической активности практиковались жертвоприношения. Сбрасывание девственниц в жерло снижало тревожность населения на 86 процентов. Однако, Уголовный кодекс РФ квалифицирует это как статью 105, часть 2. Не рекомендую.

Лицо Сидорчука пошло пятнами. Теперь он напоминал не самовар, а мухомор.

— Убери… Убери эту говорилку! — прошипел он. — Какой, к чёрту, кодекс?! У меня квартальный отчёт горит! У меня по плану раскрываемость краж автотранспорта, а не Помпеи! Если в Москве узнают, что у меня на участке вулкан проснулся, меня не уволят, а в дурдом сдадут!

— Товарищ полковник, — лениво заметил Коля, наконец-то проявив интерес к происходящему. — Если это вулкан, то нам нужны не протоколы, а хоббиты и кольцо. Я могу попробовать найти карту Мордора в даркнете, но боюсь, бюджет не потянет экспедицию.

—Лебедев! — прорычал Сидорчук так, что стекла в шкафу звякнули. — Ещё одно слово, и ты пойдёшь этот вулкан собой затыкать! Вместе с ноутбуком!

Лиза, которая всё это время с ужасом смотрела на карту города на стене, робко подняла руку.

— Аркадий Петрович, а может, это не вулкан? Может, это… ну, секретное оружие? Или инопланетяне базу строят?

— Сафонова! — простонал начальник, хватаясь за сердце. — Какие инопланетяне? У нас участковый Терентьев до сих пор рапорт написать не может, как он табельное оружие в туалете утопил, а ты мне про пришельцев!

Он тяжело опустился и уставился на нас.

— Значит так. Мне плевать, что там насчитала эта ваша «Фемида». Мне плевать на тектонические плиты и гул земли. У вас время до вечера.

Он обвел нас взглядом, полным бюрократической ненависти.

— Или к восемнадцати ноль-ноль у меня на столе лежит отчёт о полной ликвидации «геологической угрозы», с подписями, печатями и признательными показаниями вулкана о том, что он пошутил… Или вы все, всем составом, включая эту чёрную коробку с лампочкой, лишаетесь квартальной премии!

Мы переглянулись. Премия в нашей системе вещь мифическая, как и правосудие, но терять её всё равно было обидно. — А если не справимся? — уточнил Коля.