Майор, стажёры и трезвые грузчики

Глава 1. Горящая «статистика» и паника баклажана

Мы сидели и молчали, в полной тишине. Я и полковник Сидорчук.

Кабинет пах корвалолом, я спокойно смотрела на полковника. Он смотрел на меня.

Лицо Аркадия Петровича медленно, но верно приобретало благородный оттенок. Обычно в такие моменты он начинал орать так, что с потолка сыпалась штукатурка. Но сегодня система дала сбой. Начальник просто сидел, пялился на меня злыми глазками и тяжело дышал. Его пухлые пальцы нервно сминали чистый лист бумаги.

Прошло минут пять. Я поудобнее устроилась на жёстком стуле, натянула рукава своего любимого безразмерного чёрного свитера на ладони и приготовилась ждать. У меня была фиксированная зарплата, мне спешить некуда.

— Светлана Игоревна, — наконец прохрипел Сидорчук, словно ему крепко сдавили горло.

— Слушаю, Аркадий Петрович, — абсолютно ровным тоном ответила я.

— Ты понимаешь, что это конец?

— Смотря чему, — я пожала плечами. — Если запасам кофе в дежурной части, то Смирнов уже побежал в магазин.

— Какому кофе, Истомина! — полковник стукнул кулаком по столу, но как-то очень вяло и неуверенно. — Статистика! Наша статистика сдохла!

Я мысленно вздохнула. Опять эти графики. Мой начальник был трусоватым бюрократом, который боялся бумажных проверок гораздо больше, чем вооружённых бандитов на улицах.

— Ну упала раскрываемость, — спокойно сказала я. — Такое бывает. Найдём парочку старых висяков, раскидаем потихоньку.

— Она не упала, Света, — Сидорчук перегнулся через стол и громко зашипел. — Она обнулилась!

Я нахмурилась. Этого быть не могло в принципе.

— В смысле обнулилась?

— В прямом! — голос начальника сорвался на визг. — За целую неделю по промзоне ни одного заявления! Ни одного, Истомина! Ни кражи, ни мордобоя, ни даже мелкого хулиганства! У нас там самая криминогенная дыра во всём городе, а сейчас сводка чище, чем простыни у моей тёщи!

Я серьёзно задумалась. Промзона всегда была нашей главной головной болью. Там обитали все мыслимые маргиналы района, всем мастей и разновидностей. Каждую ночь кто-то кому-то бил морду, кто-то воровал цветной металлолом, кто-то отжимал телефоны у припозднившихся работяг. Это был стабильный, неиссякаемый источник криминала. И вдруг наступила тишина. Что стряслось с типичными обитателями «дна»?

— Может, они все разом бросили пить? — предложила я рабочую версию.

— Издеваешься? — багровый цвет на щеках Сидорчука пошёл пятнами. — Завтра пятница. В понедельник приедет проверка из главка! Они посмотрят на наши нули и решат, что мы укрываем преступления! Что мы тут терпил по подвалам прячем, чтобы красивую статистику не портить!

— Аркадий Петрович, ну нет заявлений, значит нет и проблем.

— Проблема есть! — рявкнул полковник, брызгая слюной. — И решать её придётся тебе! Иди куда хочешь, Истомина. Бери свой детский сад и дуй в промзону.

— И что мне там делать?

— Работать! Найди мне преступников! Нет преступников, значит организуй! Сама докопайся до какого-нибудь бомжа, пусть он тебя матом пошлёт, оформим оскорбление при исполнении! Приведи хоть кого-нибудь за решётку, иначе я вас всех в патруль переведу до конца года!

Я молча встала со стула. Спорить с паникующим начальством было так же продуктивно, как пытаться объяснить правила дорожного движения табуретке.

— Сделаем, Аркадий Петрович, — кивнула я. — Принесу вам самого отборного хулигана. Прямо с бантиком на шее.

— Иди уже, язва, — простонал полковник и схватился за сердце.

Я вышла из кабинета и направилась по коридору в нашу каморку. Навстречу попался дежурный Смирнов с лицом цвета наваристого борща. Он тащил стопку тяжёлых папок и выглядел так, словно мечтал умереть прямо здесь, на потёртом линолеуме.

— Света, спасай, — простонал он. — Там сумасшедшая бабка звонит, говорит, у неё инопланетяне рассаду украли прямо с балкона.

— Оформляй как кражу со взломом, — бросила я на ходу. — Начальству сейчас любые цифры нужны. Хоть от зелёных человечков.

Я толкнула хлипкую дверь в наш кабинет. Мой цыганский табор был на месте. На моём рабочем столе мерцала синим огоньком умная колонка по имени Митяй.

— Митяй, — сказала я, проходя мимо. — Оцени вероятность того, что вся наша промзона разом ушла в монастырь замаливать грехи.

— Согласно статистике МВД, вероятность массового религиозного просветления лиц без определённого места жительства составляет ноль целых, ноль тысячных процента, — ровным механическим голосом отрапортовала колонка.

— Спасибо, Митяй. Ты единственный голос разума в этом дурдоме.

Коля Лебедев сидел в своей любимой позе. Он вальяжно развалился в офисном кресле, закинул ноги в грязных кедах прямо на стол и положил ноутбук на колени. На его голове покоились огромные наушники, из которых даже в коридоре был слышен жуткий скрежет металла. Лицо парня выражало вселенскую скуку и полное презрение к суровой реальности.

Лиза Сафонова сидела за соседним столом. Она наконец-то ушила форму по фигуре, и теперь полиэстер не висел на ней бесформенным мешком. Худая, очень собранная, с внимательным взглядом. Она изучала документы и делала пометки в блокноте. Девочка заметно выросла, избавилась от дурацких сериальных иллюзий, но всё ещё раздражала меня своей бьющей через край энергией.

Я подошла к столу Коли и без лишних церемоний сбросила его ноги на пол.

— Эй! — возмутился хакер, сдвигая наушники на шею. — Я вообще-то закрытую базу данных пробивал.

— Пробьёшь потом, гений, — сказала я. — Подъём, стажёры. Мы едем на сафари.

Лиза тут же вскочила. В её глазах появился живой интерес.

— У нас труп, Светлана Игоревна? Маньяк?

— Хуже, Сафонова. У нас идеальная раскрываемость и полное отсутствие преступности.

Молодёжь непонимающе переглянулась.

— Это вообще как? — нахмурился Коля.

— А вот так, — я накинула старую кожаную куртку поверх свитера. — В промзоне за неделю ни одного правонарушения. Ни драк, ни мелких краж. Сидорчук бьётся в истерике и требует крови. Желательно маргинальной. Собирайтесь живо.