Майор, стажеры и украденное время

Глава 5. Цифровой тупик и аналоговая карта

Ночь в отделе полиции пахнет безысходностью и вчерашней шаурмой. Этот густой, тяжёлый коктейль из дешёвого кофе, пыльных архивных папок и остывшего разочарования висел в воздухе, словно туман. Именно в такой атмосфере мы и мариновались после нашего феерического провала с засадой на так называемого «Плюшкина», который оказался не матёрым скупщиком краденого, а безобидным дедом, собиравшим на помойке сломанные часы для своей коллекции.

Лиза, утратив весь свой боевой запал, понуро ковыряла ручкой в своём блокноте. Ещё утром он казался ей скрижалью с откровениями, а теперь превратился в сборник наивных детских каракулей. Её сложные схемы и психологические портреты треснули и рассыпались в пыль.

Я же просто сидела в своём продавленном кресле, медленно потягивая омерзительный растворимый кофе, и смотрела в стену. Мозг, уставший от многочасового штурма, отказывался генерировать хоть какие-то внятные версии. Была только одна, самая соблазнительная — написать рапорт, уволиться к чёртовой матери и уехать в глухую деревню разводить пчёл. Пчёлы, в отличие от людей, существа логичные и предсказуемые. У них есть улей, матка и чёткая цель в жизни. А у нашего вора — только тяга к чужим будильникам.

Тишину в кабинете нарушил Коля. Он с громким стуком захлопнул крышку своего ноутбука, отчего Лиза вздрогнула, и картинно откинулся на спинку скрипучего стула. Вид у него был донельзя трагический, будто он только что узнал, что биткоин рухнул до нуля.

— Ну что, Светлана Игоревна, у меня для вас две новости, — мрачно изрёк он. — Плохая и очень плохая.

— Начни с очень плохой, чтобы плохая показалась лучом света, — без особого интереса буркнула я.

— Очень плохая новость в том, что я не нашёл абсолютно ничего. Совсем. Ноль. Зеро. Пустота. — Он повернул ко мне свой ноутбук с погасшим экраном, словно это было неопровержимое доказательство вселенской несправедливости. — Я перерыл всё. Социальные сети, городские паблики, форумы коллекционеров песочных часов, чаты любителей кукушек, даркнет, даже чёртов ТикТок, от которого у меня сейчас глаза кровоточат. Абсолютная, мёртвая тишина. Ни одного хвастливого поста. Ни одного дурацкого видео с челленджем «укради у соседа время». Ни одного объявления о продаже крупной партии подержанных будильников. Наш преступник либо не существует в цифровом пространстве, либо он настолько умён, что после дела ушёл в анабиоз где-нибудь в Марианской впадине.

— А какая тогда просто плохая новость? — вздохнула я.

— А просто плохая в том, что я зря потратил шесть часов своей драгоценной молодой жизни, — заключил Коля и демонстративно зевнул.

В кабинете снова повисла тишина, но на этот раз она была другой. Более тяжёлой. Колины слова окончательно убили последнюю, самую простую и логичную версию. Это был не прикол. Не подростковая дурость ради лайков. Это было что-то другое. Что-то странное и непонятное.

Я обвела взглядом свой кабинет. Коля, уставившийся в чёрный экран. Лиза, поникшая над своим бесполезным блокнотом. И в этот момент меня словно током ударило. Вся эта цифровая мишура, все эти новомодные штучки, теории, психологические портреты — всё это было лишь белым шумом, который мешал нам увидеть главное.

— Хватит, — тихо, но твёрдо сказала я.

Стажёры подняли на меня удивлённые взгляды.

— Хватит пялиться в свои светящиеся коробочки. Там правды нет. Там только котики, реклама средства от импотенции и Лизины «хроно-аномалии». Мы зашли в тупик, потому что ищем не там, где потеряли, а там, где светло.

Я решительно встала. Подошла к огромному, старому шкафу, который стоял в углу кабинета ещё со времён моего отца, и с усилием потянула на себя скрипучую дверцу. Из недр шкафа я извлекла большой, пожелтевший от времени картонный тубус.

— Раз уж цифра молчит, — проворчала я, вытряхивая из тубуса на свой стол большую бумажную карту района, — будем работать по старинке. Как мой дед учил. Ногами и головой.

На столе передо мной легла подробная, ещё советских времён, карта Заречного района. Лиза тут же оживилась, её глаза снова загорелись любопытством.

— Ого, какая старая карта! Мы что, будем строить геопространственную модель преступной активности с наложением на демографические показатели?

Я посмотрела на неё тяжёлым взглядом.

— Мы будем тыкать в неё булавками, Лиза. Как моя бабушка тыкала в карту области, планируя, в каком лесу лучше собирать грибы. Только у нас вместо леса — адреса потерпевших. Это, Лиза, называется «визуализация данных». По-нашему, по-деревенски.

Я выдвинула ящик стола и достала оттуда коробку с разноцветными канцелярскими кнопками.

— Так, энтузиаст. Бросай свои каракули. Бери список всех адресов, где пропали часы, включая нашего коллекционера-неудачника, и втыкай по кнопке в каждый дом. Живо.

Лиза, кажется, была даже рада получить простое и понятное задание. Она с готовностью схватила список и принялась за работу, сосредоточенно втыкая красные кнопки в пожелтевшую бумагу. Даже Коля, оторвавшись от своего цифрового детокса, с интересом подошёл к столу и склонился над картой.

— Хм, аналоговый поиск по геотегам, — с ноткой уважения в голосе протянул он. — Оригинально. Почти винтаж.

Через несколько минут работа была закончена. На карте района, в самом его центре, алело плотное скопление красных кнопок. Все они кучковались вокруг одного-единственного многоквартирного дома и пары соседних зданий, включая гаражный кооператив. Картина была наглядной до жути. Очаг был один, но что это нам давало?

Я молча смотрела на эту красную россыпь, и в голове медленно, со скрипом, как несмазанные шестерёнки, начали проворачиваться мысли.

— Так… Все кражи в одном пятачке, — задумчиво проговорила я, водя пальцем по карте. — Значит, вор либо живёт здесь же, либо очень хорошо знает этот район. Он не просто так выбрал именно этот дом. Что-то в нём есть… что-то, что их всех объединяет.

Я посмотрела на своих стажёров, которые с надеждой смотрели то на меня, то на карту. Впервые за весь день мы не выдвигали безумных теорий и не блуждали в цифровых дебрях. У нас появилось что-то настоящее. Что-то, что можно было потрогать руками. Точка отсчёта.