Майор, стажёры и зоопарк в погонах. Том 1

Глава 3. Первый выезд и три мнения

Здание мэрии встретило нас гулом, как растревоженный улей. У подножия стены, с которой на нас пялился нарисованный барсук невиданной наглости, уже собралась целая делегация. Я насчитала троих мужчин в костюмах, которые явно стоили больше, чем моя «Нива». Они активно жестикулировали, тыча пальцами в стену и что-то громко выговаривая друг другу. Лица у всех были красные, напряжённые, будто этот барсук украл деньги лично у них из кармана. Хотя, кто знает, может, так оно и было.

Рядом с ними топтались двое рабочих в оранжевых жилетах. Они с видом академиков рассматривали граффити, почёсывали затылки и, кажется, мысленно прикидывали, сколько вёдер растворителя уйдёт на этот шедевр. Чуть поодаль, соблюдая безопасную дистанцию, собралась толпа зевак. Телефоны щелкали без умолку, кто-то даже вёл прямую трансляцию. Похоже, наш неизвестный художник за одну ночь стал местной звездой стрит-арта.

Подойдя ближе, я смогла оценить масштаб трагедии. Или триумфа, это с какой стороны посмотреть. Барсук был великолепен, чёрт побери. Каждая шерстинка, каждый коготок на его лапе были прорисованы с пугающей точностью. В глазах зверька плясали бесенята, а ухмылка была такой живой и самодовольной, что казалось, он вот-вот подмигнёт нам и предложит поучаствовать в распиле мешка с деньгами, который он держал в лапах.

— Вы только взгляните! Какая экспрессия! Какая динамика! — с придыханием прошептала Лиза, выхватывая из сумки свой вечный блокнот. Она смотрела на барсука с таким благоговением, будто перед ней была не порча муниципального имущества, а неизвестная работа да Винчи. — Товарищ майор, вы видите? Мешок с деньгами отбрасывает тень ровно под углом в сорок пять градусов! Это не может быть совпадением! Это же прямая отсылка к сорок пятой статье конституции о защите частной собственности! Художник так иронизирует над тем, как наши чиновники «защищают» свою собственность, нажитую нечестным путём!

Не дожидаясь моего ответа, она подскочила к стене и принялась что-то измерять шагами, увлечённо бормоча себе под нос.

— Так, длина хвоста — полтора метра… В нумерологии это число означает скрытый потенциал и новые начинания… А кепка! Посмотрите, кепка сдвинута набок! Это же классический символ нонконформизма! Протест против устоявшихся норм!

Я молча наблюдала за этим цирком, чувствуя, как в висках начинает пульсировать тупая боль. Решив не мешать юному гению криминалистики и искусствоведения, я отошла на пару шагов.

— Митя, — тихо проговорила я в микрофон, вшитый в воротник моей старой доброй куртки. — Приём. Доложи обстановку. Какова вероятность, что Лиза сейчас найдёт в этом рисунке зашифрованное послание от инопланетян?

— Вероятность близка к нулю, Светлана Игоревна, — раздался в наушнике идеально ровный и бесстрастный голос моего персонального ИИ-ассистента. — Однако её энтузиазм может оказать положительное влияние на общую раскрываемость дел, связанных с вандализмом, на три целых и две десятых процента. Статистически, сотрудники с высоким уровнем вовлечённости чаще замечают незначительные детали. Рекомендую не вмешиваться в процесс.

— Спасибо за бесценный совет, Митяй, — проворчала я себе под нос. — А у тебя самого есть какие-нибудь дельные мысли по поводу этого, с позволения сказать, произведения искусства?

— Данный объект можно классифицировать как акт политического стрит-арта, — без малейшей задержки ответил Митя. — Подобные формы выражения общественного мнения известны с античных времён. Например, в Помпеях на стенах домов были обнаружены многочисленные сатирические надписи и рисунки, высмеивающие местных политиков. Ваш барсук является прямым культурным наследником этих традиций.

— То есть ты хочешь сказать, что мы гоняемся не за хулиганом с баллончиком краски, а за потомком древнеримских сатириков? — я невольно усмехнулась. — Звучит как-то солиднее, что ли.

— С точки зрения культурологии — безусловно. С точки зрения Уголовного кодекса Российской Федерации — это статья двести четырнадцать, «Вандализм». Я лишь констатирую факты. Политический перформанс довольно часто вступает в конфликт с действующим законодательством.

Пока я вела эту увлекательную беседу с искусственным интеллектом о судьбах протестного искусства, Коля нашёл себе занятие поинтереснее. Он не стал, как Лиза, искать скрытые смыслы в длине барсучьего хвоста. Он просто присел на ближайшую скамейку, достал свой потрёпанный ноутбук и, презрительно хмыкнув, за пару секунд подключился к незащищённой сети вай-фай из соседнего кафе. Через пять минут он уже лениво помахал мне рукой.

— Товарищ майор, подойдите. Кажется, у нас есть улов.

Я подошла. Коля, не отрываясь от экрана, развернул его ко мне. На нём была картинка с одной из городских камер наблюдения, объектив которой смотрел прямо на стену мэрии.

— Как я и думал, система безопасности у них — дырявое решето, — скучающим тоном прокомментировал он, отматывая запись на несколько часов назад. — Пароль от архива записей — «Meria123». Просто гении конспирации. Удивительно, что не «12345».

На экране замелькали ночные тени. Вот проехала одинокая поливальная машина, оставив за собой мокрый след. А вот… стоп. В кадре появилась тёмная фигура. Некто в мешковатой одежде с накинутым на голову капюшоном и с большим рюкзаком за спиной. Фигура подошла к стене, достала из рюкзака баллончики с краской и принялась за работу. Движения были быстрыми, уверенными, отточенными. Сразу видно — не в первый раз стену портит.

— Лица, конечно, не разглядеть, — констатировал Коля, увеличивая изображение. — Капюшон, темнота, качество камеры из прошлого века… Но есть одна интересная деталь.

Он нажал на паузу в тот самый момент, когда фигура на секунду обернулась, словно проверяя, нет ли кого вокруг. И мы увидели её лицо. Точнее, то, что было вместо него.

Это была маска. Большая, круглая, чёрно-белая маска панды. С большими грустными и абсолютно пустыми глазами.

Я уставилась на экран. Сначала барсук с мешком денег. Теперь панда. Что будет дальше? Коала, рисующая на здании налоговой? Лемур, который пишет сатирические стихи на заборе прокуратуры? Мой мозг отказывался воспринимать происходящее всерьёз.