Майор, стажёры и зоопарк в погонах. Том 1

Глава 4. Война зверей

Я проснулась от ощущения, что на тумбочке рядом с кроватью происходит локальное землетрясение. Телефон, мой верный источник головной боли, вибрировал с такой силой, будто решил самостоятельно просверлить себе путь в ад, лишь бы до меня достучаться. Не открывая глаз, я по-крабьи протянула руку и шлёпнула ладонью по тумбочке, надеясь попасть по источнику шума. Промахнулась. Снова. На третий раз удалось схватить вибрирующий кусок пластика.

— Истомина слушает, — прохрипела я в трубку, всё ещё не желая открывать глаза. — Если это опять про кота, который застрял на дереве, чебурек, украденный у пенсионерки, или пьяного, обнявшего столб, — я кладу трубку и увольняюсь.

— Светлана Игоревна, включите новости, — раздался в трубке взволнованный голос дежурного. — Любой канал. Срочно.

Я с кряхтением, достойным векового дуба, села на кровати. Ну что там ещё? В семь утра обычно случаются только две вещи: либо конец света, либо очередная гениальная инициатива начальства. Второе, как правило, страшнее. Нащупав пульт, я включила телевизор.

Экран озарился неестественно-белой улыбкой ведущей утреннего шоу. Девушка, чьё имя я вечно забывала, щебетала с таким восторгом, будто ей только что подарили личного единорога.

— ...настоящий культурный взрыв, захвативший наш город! — вещала она. — Социальные сети буквально гудят! Все спрашивают: кто он, этот таинственный гений стрит-арта?

За её спиной на огромном экране замелькали знакомые до боли места. Вот оно, величественное здание городского суда. Только теперь над парадным входом, где казёнными буквами выведено «Закон и порядок», восседал гигантский нарисованный филин. Такой, знаете, мудрый и одновременно уставший от всего этого дерьма. В очках-половинках, ссутулившийся, он держал в когтистой лапе весы правосудия. На одной чаше — увесистая пачка денег, которая нагло перевешивала вторую, где одиноко лежала потрёпанная книжица с надписью «УК РФ». Картина маслом.

Следующий кадр — центральный супермаркет «Изобилие». На его витрине, прямо между плакатом с идеально счастливой семьёй и рекламой сосисок, нагло ухмылялся енот в маске-очках. Он ловко вытаскивал кредитку из кошелька разинувшего рот покупателя. Подпись внизу гласила: «Скидки, которые вы не заметите».

И вишенка на торте. Главное здание центрального банка. На его глухой гранитной стене, занимая пространство в три этажа, раскинулась гигантская рыжая лиса. Хитрая, изящная, она держала в зубах старинный золотой ключ, а её пушистый хвост обвивал здание, будто ища, куда бы этот ключик пристроить.

— Город проснулся в настоящем зоопарке! — не унималась ведущая. — Неизвестный художник, которого в народе уже прозвали «Зоо-Бэнкси», продолжает свою партизанскую войну с помощью баллончика с краской! Люди делают селфи, искусствоведы спорят о глубине метафор! Власти города пока хранят гробовое молчание, но наш источник в мэрии сообщает, что там царит настоящая паника!

Я нажала на кнопку пульта. Экран погас. В комнате снова стало тихо, если не считать гула в моей голове. Филин. Енот. Лиса. Наш художник-панда, видимо, решил, что барсука было мало. Он перешёл в полномасштабное наступление. И, судя по всему, выигрывал.

— Митя, — тихо позвала я, глядя в стену. — Анализируй.

— Анализирую, Светлана Игоревна, — безэмоционально отозвалась колонка с синим огоньком. — За последние два часа хэштег #ЗооБэнкси вышел в топ региональных трендов Дзен, ВКонтакте и даже в Одноклассниках, что является отдельным феноменом. Количество публикаций с фотографиями граффити превысило пять тысяч четыреста штук. Уровень общественного одобрения действий неизвестного художника составляет семьдесят восемь целых и две десятых процента.

— Спасибо за точность, Митяй. А какой уровень ярости у полковника Сидорчука? — спросила я, натягивая дежурные спортивные штаны.

— По моим расчётам, основанным на анализе его обычных реакций на стрессовые ситуации, уровень кортизола в его крови должен был превысить норму в три раза ещё час назад. В данный момент его давление, вероятно, способно конкурировать с давлением в шинах карьерного самосвала. Вероятность вербальной агрессии при встрече с вами — девяносто девять и девять в периоде процентов.

— А одна сотая процента?

— Он умрёт от апоплексического удара до того, как вы войдёте в кабинет.

— Оптимистично.

— Я всегда стараюсь найти положительные стороны, Светлана Игоревна.

— Слишком поздно, Митяй, — вздохнула я, натягивая кроссовки. — Боюсь, именно я и стану катализатором этого удара.

Мои предчувствия, как обычно, оказались точнее любого прогноза погоды. Не успела я войти в здание отдела, как меня уже подкараулила бледная, как больничная простыня, секретарша Леночка.

— Светлана Игоревна, он там… — прошептала она, округлив глаза. — Он… страшный.

Я понимающе кивнула и двинулась к кабинету начальника, чувствуя себя тореадором, идущим на встречу с быком, которому забыли дать успокоительное. Когда я вошла, мне показалось, что воздух в кабинете сгустился и стал вязким от ярости. Сидорчук не кричал. Он шипел, как пробитая шина. Это было гораздо хуже.

— Истомина… — прошипел он, нависая над своим столом, как грозовая туча. Его лицо было уже не просто красным, а какого-то пугающе-фиолетового оттенка, напомнившего мне баклажан с нашего дачного участка. — Ты видела?

Я молча кивнула.

— Весь город… — он обвёл рукой воображаемый горизонт. — ВЕСЬ ГОРОД смеётся над нами! Мне звонили все! Мэр, прокурор, начальник ФСБ! Моя тёща, Истомина! Тёща! Она позвонила и ехидно так спросила, не нужна ли мне помощь в поимке «этих милых зверушек»! Сказала, у неё есть отличный рецепт лисы в сметане!

Он рухнул в кресло, которое издало звук, похожий на предсмертный стон.

— Этот… этот анималист чёртов! Он издевается! Он превратил мой город в зоопарк! А полицию — в посмешище! Что дальше? Белки с орехами у налоговой? Зайцы, косящие от армии у военкомата?

— Мы работаем над этим, товарищ полковник, — попыталась вставить я спасительную фразу.