Майское лето

Глава 4

На следующий день все, наконец, ожили.

Спустившись вниз на завтрак, первым кого увидела Нина, был Даня, а точнее — его незакрывающийся рот, который в тандеме с Даниным мозгом дарил миру в целом и всем находящимся поблизости в частности какую-то очередную уморительную, занимательную историю.

Туся сидела у зажженного камина на коврике и старательно водила пальчиками по макушке спящего на диване Джина.

Любовь лежала на спинке того же дивана параллельно Джину. Открывшаяся картину Нину позабавила.

— Как погодка? — спросила Нина. — Вроде солнце…

Гостиная и столовая тонули в ярких лучах.

— Не верь, — сказал Даня, — лицедейство в чистом виде. Думаешь, что тепло, надеваешь футболку, бодрым шагом выходишь и таким же бодрым заходишь назад через секунду, чтобы взять свитер потеплее. Но, — он поднял указательный палец вверх, — дождя нет и не предвидится.

— Можем сходить в поле, я нашла папин пленочный фотоаппарат старый…— сказала Туся, не отводя взгляда от Джина.

Длинные темные волнистые волосы, когда она вот так сидела на полу, скрывали почти всю ее тоненькую фигурку.

— Можем, — согласилась Нина, опускаясь на стул. Иногда бабушка накрывала стол в столовой, а иногда здесь, в гостиной. Стелила длинную белую скатерть на небольшой круглый столик, который обычно использовался как письменный. Где будет проходить трапеза в тот или иной день целиком и полностью зависело от бабушкиного настроение. Если ей хотелось создать вокруг себя больше красоты и эстетики, погрузившись в романтику, — она накрывала в гостиной. Не было времени или день не обещал ничего особенного — в столовой.

Сегодня в гостиной стояли фарфоровые кружечки с кофе и тарелки с ягодами и булочками.

— А пленка-то у тебя есть, улитка двадцать первого века? — спросил Даня, намазывая размякшее масло на булку.

Туся кивнула и тоже подошла к столу.

— Я Филю попросила привезти, спохватилась вовремя…

Нина застыла, когда около стола встал еще один человек. Она заметила его сразу, как только спустилась. Он стоял в дальнем углу комнаты и рассматривал дедушкины книги.

— Да уж, задачку она мне поставила… — сказал Филя. — Представляете, среда, шесть вечера. Я уже почти доехал до выезда из города, и звонит это чудо: «Ну, пожалуйста, пожалуйста, ты мой любимый братик…» А найти пленку, когда все магазины уже закрыты — это веселенькая задачка…

Джин пошевелился и, все еще сонный, принюхался.

Все уже смеялись над Филиным рассказом про то, как все-таки ему удалось достать пленку, когда Нина резко оборвала всех и внимательно пригляделась к Джину. Любовь спала без задних ног. Он легко мог напрыгнуть на нее…

— Не волнуйся, он просто перевернулся, — сказал Филя, положив Нине ладонь на плечо.

Нина в это время жевала булку, которую запивала кофе. Как только Филя дотронулся до нее, она застыла, так и не сумев проглотить еду.

— Так значит он — любимый братик, — Даня легонько дернул Тусю за ее распущенные волосы. — Обиделся, почти смертельно, — добавил он.

Туся даже бровью не повела. Отпила кофе и перекинула волосы через левое плечо, подальше от Дани.

— А ты продолжай называть меня улиткой и дергать за пряди и вообще перекочуешь в разряд дальних родственников.

 Туся и Даня препирались весь завтрак (почти час) и прекратили только тогда, когда в гостиную, внося с собой свежесть майского утра, вошел дедушка.

— Боже мой, вот теперь верю, что вы приехали. Какие тишина и покой? Все, на три месяца одни сплошные шумы! Филипп! Рад видеть! — дедушка подал Филе руку. — Возмужал!

— Спасибо, Андрей Георгиевич, как вы?

— Да что со мной будет…Учишься?

— Учусь.

— Успешно?

— Судя по отметкам, вполне.

— А по знаниям?

— Всегда есть куда стремиться.

Нине все казалось, что рано или поздно Филя в конце предложения вставит: «сэр», но он не сказал, и она подумала: «Как жаль, вот было бы смеху!»

— Так что, молодежь, — дедушка опустился на пустующий стул около стола, — какие планы на сегодня? А это что…кофе? Ниночка, будь добра, сделай мне кружечку, пожалуйста.

Нина встала и повернулась, чтобы пойти на кухню, и тут же почти ткнулась кончиком носа в Филину грудь.

— Прости… — Нина.

— Извини… — Филя.

Сказали хором и, как машины в узком дворе, неловко и неуклюже сдали назад, потом Нина обогнула его на расстоянии вытянутой руки и выдохнула только на кухне, когда включила плиту.

Пока ждала, когда кофе в турке приготовится, смотрела в окно. Оно выходило прямо на клумбы, где тоненькая, маленькая фигурка — бабушка — с убранными в ракушку волосами и в белых садовых перчатках пропалывала свои прекрасные желтые тюльпаны.

Нина улыбнулась и чуть не проворонила кофе, которое танцевало у краев турки, намереваясь перелиться.

По пути обратно в гостиную, Нина услышала стук по входной двери. Стараясь не уронить белую кружечку с кофе, она открыла. На нее снова уставились два насмешливых глаза, торчащих из-под кепки.

— Доброе утречко, — он коснулся двумя пальцами козырька, а потом посмотрел на кружку в Нининых руках. — Это чай? Кофе? Какое гостеприимство, я возьму…

И действительно взял. И отпил.

Нина нахмурилась:

— Этот кофе я делала для дедушки. Если вам тоже хочется, я, конечно, угощу вас.

Она прекрасно поняла, что он хотел пошутить и, может быть, даже как-то впечатлить ее своим свободным от вежливых условностей поведением, но он только все меньше и меньше нравился ей.

— В следующий раз просто попросите, не хватайте. Дедушка в гостиной, вам туда, — добавила она и снова направилась на кухню.

«Хорошо, что сварила сразу на несколько кружек», — подумала Нина.

В прихожей Нина столкнулась с дедушкой, позади него шел этот парень в кепке.

— Ой, Ниночка! Кофе мне? Спасибо! — дедушка взял у нее кружку. — Выпью на улице…Надо кое-что показать Никите.