Макаронное дело попаданки

Глава 1.

– Ник, подмени меня, а? – коллега с мольбой смотрит в глаза. – В школу вызвали, к младшему. Снов подрался.

– А что у тебя? – я тяжело вздохнула, вот и накрылся мой вечерок с сериалами.

– Да ерунда. Лекция. Вот текст с пометками. Тупо прочитай им и все. И пусть домой идут. Только раньше не отпускай. Там есть одна девочка, так она все в деканат докладывает, – напутствует меня приятельница, хотя я еще не дала согласия.

– Так у тебя проблем не будет из-за замены? – я растерянно захлопала глазами.

– Нет, я в деканате уже предупредила, – отмахивает девушка и надевает плащик, поправляет на бегу перед зеркалом макияж и брызгает на себя духами. А я сижу и смотрю на Марину. И куда же ты собралась? Сын у тебя в первую смену учится, а сейчас шесть вечера уже. Но я помалкиваю. Не мое дело, как говорится. Беру записи, киваю убегающей коллеге и иду на лекцию. Знаю, что надо завязывать с этими подменами, а то я стала палочкой-выручалочкой у всей кафедры.

Лекция пролетает на одном дыхании. Студенты оказались довольно любознательными и много спрашивали. И мне пришлось выуживать из закромов памяти все, что я знала по теме. Через полтора часа, уставшая, но довольная, я собиралась домой. Оставила на столе Марины ее лекции, прикрепила стикер с запиской “это в последний раз” и покинула аудиторию. Осень выдалась промозглой и сырой. Днем лил дождь, а к вечеру начало подмораживать. На улице, наверное, каток. Ну ничего, мне не так и далеко топать. Заскочу в супермаркет по дороге. Куплю чего-нибудь вкусненького. Поглощенная мыслями о еде и способами ее приготовления, я закрыла дверь и, попрощавшись с коллегами, у которых тоже были поздние пары, выскочила из института.

Решила приготовить итальянскую пасту. И просто, и вкусно. Я уже практически была у магазина. Услышав писк светофора, не проверила: успели ли остановиться автомобили. Что и стало моей ошибкой. Скользкая дорога, молодой водитель, который только неделю назад получил права, но чувствовал себя очень уверенно за рулем, и визг тормозов. И меня ослепили фары. Последняя мысль, что возникла в голове, – это что я так и не поужинала итальянской пастой.

****************************************************************

Прихожу в себя, и первое, что я слышу, – это молитва.

Меня отпевать начали, что ли? Я как бы не атеистка, но мне кажется, рановато как-то. Я думала, сперва там больница и реанимация должны быть, в конце концов, морг. Но не молитвы же сразу надо мной бубнить.

Тело ломит, но самое удивительно, что очагово ничего не болит. Или я ничего не сломала и машина все-таки успела затормозить, или здесь хорошие обезболивающие. К слову про «здесь». «Здесь» – это где? Осторожно приоткрываю глаза и, увидев балдахин над кроватью, благополучно закрываю их обратно. Это что вообще за маскарад? Пару секунд даю себе на то, чтобы эта красота развеялась, и снова открываю глаза. Но ничего не меняется. Женщина в возрасте только добавляется в кадре. Хотя, наверно, она была и раньше, так как, судя по бубнежу, это она и молилась.

Оглядываю комнату, стараясь не шевелиться, чтобы не привлекать к себе внимания. Я на кровати, и это явно не больница. Потому что даже в больницах нет такого. Даже в самых элитных. Хоть я в них и не была, но все же уверена, что так больницы не выглядят. Даже для душевнобольных. Двухметровая кровать с балдахином из какой-то тяжелой плотной ткани. Старушка с молитвенником в руках, изображающая Джейн Эйр. Просто именно с этой литературной героиней у меня ассоциируется дама со строгой прической, страдальческим выражением лица и застегнутым на все пуговички платьем под горло коричневого цвета. И фасон, соответствующий тому времени. Так что или я брежу и моя фантазия отыгрывается надо мной по полной, или… я даже не знаю, что думать. Воображение подкинуло только один вариант. Я вроде бы читала, что когда человек под воздействием лекарств и препаратов, то он не может испытывать боль в своих фантазиях. Осторожно щипаю себя за бедро и от неожиданности ойкаю, чем и привлекаю внимание женщины с молитвенником. Она замолкает и, увидев, что я лежу с открытыми глазами, радостно подскакивает со стула. Бросается ко мне, но, не добежав пару шагов, разворачивается и намеревается рвануть к двери, потом снова ко мне. В общем, складывается стойкое ощущение, что она просто не знает, куда бежать и что делать.

– Стоять! – командую, и дама замирает с вытянувшимся от удивления лицом.

– Стою, – тихо шепчет женщина, прижимая к себе молитвенник.

– Вы кто? И где я? – попытка встать не увенчалась успехом. Слабость и головокружение ужасное. Но я хотя бы понимаю, что все конечности целые. А это однозначно плюс.

– О святые небеса, она потеряла память! – вдруг вскрикивает женщина и с несвойственной ее возрасту скоростью рванула на выход из комнаты. Вот и познакомились, называется. Остаюсь в комнате одна и с горем пополам, но сажусь на постели. Откидываю одеяло и оцениваю свое тело. Оно, конечно, мое или очень похоже на мое, но какой-то изможденно худощавое, словно я долго болела. На тумбочке стоит зеркало в резной оправе, и я, повернув его, смотрю на свое отражение. Божечки-ежички, на меня смотрит голубоглазая блондинка с копной вьющихся волос. Хороша собой, никто не спорит, но это явно не я. Такой цвет волос у меня был в детстве, а потом юность, тонны краски на волосах и, как следствие, короткая стрижка. И эту короткую стрижку я с удовольствием носила до момента аварии. А что, удобно очень. На сушку и укладку уходило буквально пять минут.

Хотя о чем это я думаю? Я тут в дурдом какой-то сказочный попала. Это я сразу поняла, когда в комнату, прихрамывая, вошел мужчина в сопровождении той самой дамы с молитвенников, которая буквально пару минут назад убежала из комнаты.