Макаронное дело попаданки

Глава 2

Долго пребывать в одиночестве мне не дали. Через пару часов, когда у меня уже достаточно сильно разболелась голова от раздумий, в комнату вплыла Джейн. Она несла поднос, и первым моим, как я считаю, естественным порывом было подскочить с кровати и помочь ей. Но, видимо, я довольно долго отдыхала, так как стоило мне сесть, как голова закружилась, и я снова откинулась на подушки.

– Ох ты ж, деточка моя, – запричитала нянька-горничная. – Совсем сил нет, бедняжечка, – женщина без потерь донесла поднос до столика и, оставив его там, повернулась ко мне. – Ты должна побольше отдыхать. Сейчас поешь и полежи. А если хочешь, я помогу одеться, и можешь выйти в парк прогуляться.

– Долго я в таком состоянии пробыла? – мне поправляют подушки за спиной, усаживают поудобнее и, положив плоскую подушку на колени, ставят туда же поднос. Джейн порывается начать кормить меня с ложечки, но я возмущенно смотрю на нее, и женщина отдает ложку. Она принесла куриную лапшу, и я с удовольствием съела. Я в принципе любила все макаронные изделия. Просто папа был не особенно способным поваром и кулинаром. И потому у нас часто были на столе макароны, как самое удобное и быстрое в приготовлении блюдо. Это когда я подросла и научилась хоть немного готовить сама, я начала экспериментировать и готовить более разнообразно. Но макароны по-прежнему оставались одним из моих любимых блюд.

– Неделю, – и снова женщина прячет слезы за платком. – Я молилась, чтобы вы поправились.

– Уверена, это все благодаря вашим молитвам, – отвечаю задумчиво. Фраза избитая и стара как мир, но как-то она в свете последних событий заиграла новыми красками. Может, именно молитвы этой женщины произвели рокировку и притянули в этот мир меня. Как знать, как знать.

Пообедав, хотя скорее поужинав, я решила попробовать все же прогуляться. Свежий воздух и небольшая двигательная активность пойдут мне на пользу. Поэтому прошу Джейн помочь мне одеться.

Час на переодевание и приведение меня в более-менее приличный вид, и вот я уже выхожу в небольшой парк у дома. Если честно, я пока оделась и собралась, уже так устала, что хоть обратно раздевайся. Но Джейн так старалась, что я решила ее не расстраивать.

Она вызвалась составить мне компанию, так как я была еще слишком слаба. Я не возражала ни компании, ни надежной руке в качестве опоры.

Дом довольно большой и был красив. Но первое, что мне бросилось в глаза, – это отпечаток наступающей бедности. Не только внутреннее убранство дома говорило о том, что его владелец испытывает финансовые трудности. И начал он их испытывать не сегодня и, к сожалению, не вчера. Я все лопатила воспоминания Вероники и приходила в ужас. Она знала о состоянии дел отца крайне мало. Где-то обрывки разговора, где-то украдкой увиденное письмо, но все по своим местам расставил разговор, случившийся накануне событий, которые уложили девушку в постель на неделю. Она прогуливалась в парке, когда увидела экипаж. Его было сложно не узнать. Черный с золотыми вензелями. Такое мог себе позволить лишь очень состоятельный человек. Такой как местный ростовщик, который называл себя банкиром по имени Пьер Барди. Мужчина невероятно состоятельный. Его внешность могла бы быть красивой, и многих девушек она притягивала своей таинственностью, но его взгляд заставлял Веронику дрожать от страха. Она испуганно встрепенулась и направилась в дом. У девушки были опасения, что отец в очередной раз влез в долги и банкир приехал требовать проценты. А возможно, отец, наоборот, послал за Пьером Барди, чтобы он оформил новую ссуду. Девушка решительно намеревалась выяснить все.

Пройдя через заднюю дверь, она направилась в кабинет отца и собралась уж было открыть дверь, как услышала фразу, которая заставила ее замереть и начать подслушивать.

– Я не выдам за вас Веронику! – Анатоль Борель даже тростью стукнул, чтобы показать, насколько он решительно настроен.

– А у вас есть выбор? – голос Пьера был низким, с хрипотцой и можно даже сказать, что приятный. Если не знать, кому он принадлежит.

– О чем вы? – барон попытался придать голову надменности.

– Я о том, что вы мне должны такую сумму, что я могу забрать у вас поместье, – голос банкира звенит от самодовольства.

– Даже если вы заберете у меня поместье, то аристократом вы от этого не станете, – снисходительные нотки в голосе отца злят собеседника. Не привык он, чтобы с ним так разговаривали, тем более его должники.

– Это мне говорит аристократ, у которого за душой нет ничего, кроме титула. Аристократ, который промотал все, что у него есть, и может кичиться только тем, что досталось от предков? Да вы ничего из себя не представляете! Ничего не достигли и не приумножили, а смогли лишь уничтожить то, что было. Вы думаете, как выгоднее продать дочь, но при этом не ударить в грязь лицом? Для вас ниже вашего достоинства отдать ее за меня, хотя знаете, что она ни в чем не будет нуждаться, – банкир шипел как змея от злости и ярости. – Вы еще явитесь ко мне, барон, и будете умолять, чтобы я взял ее хотя бы в любовницы.

– Не бывать такому! – кричит отец, а Вероника зажимает себе рот рукой, чтобы не закричать. – Вы думаете, все продается и покупается? Нет! Честь и достоинство вам не купить ни за какие деньги. Вы думаете, я не знаю, почему вы приехали в эту глушь из столицы? Или думаете, о ваших похождениях там забыли?

– Вы правильно сказали, деньги решают все, – усмехнулся господин Барди.

– Нет, люди помнят, – продолжает говорить старик. – И я не отдам за вас дочь не потому, что вы без роду и племени, а потому, что не хочу, чтобы она стала вашей очередной жертвой.