Макфасти. Драко и Бродяга

Седьмая, В которой без ненужной компании обойтись не удается

Часть 3

Тропинка вывела их к ровной площадке, вымощенной камнем и окруженной высокими раскидистыми деревьями. Драко недоуменно завертел головой. Он ожидал увидеть склепы или надгробия, но здесь не было ничего такого. Только буйная растительность, скамейки и водруженные посередине странные стеллажи с множеством квадратных ячеек.

- А где? – начал было спрашивать Драко, но мама быстро пришла ему на помощь.

- По традиции Прюэттов, после смерти их тела сжигают, а не хоронят. Затем пепел складывают в зачарованные урны, помещают в одну из пустующих ниш колумбария и закрывают мраморной доской с именем усопшего. МакФасти, к слову, поступают так же.

- Зачем разводить столько предосторожностей? – Драко окинул стеллажи еще один неприязненным взглядом.

- Одно время темным волшебникам нравилось насылать на своих врагов инферналов, поднимая их из расположенных рядом с поместьями усыпальниц и могил. А поскольку мода – явление цикличное, некоторые семьи предприняли меры, чтобы с ними этого не случилось.

От ее слов по спине Драко пробежали ледяные мурашки, заставив вздрогнуть. Его восхищение темными искусствами, существовавшее в далеком детстве, было скорее отражением интереса отца, чем самостоятельным решением. Образ маленького Гарри Поттера, победившего самое темное заклинание из колыбели, был куда привлекательнее рассказов о колдунах, прятавшихся по сырым подвалам и лелеявших мысль об уничтожении маглов за поеданием какой-нибудь крысы. А уж дневник Тома Реддла, чуть не убивший его в прошлом году, окончательно развеял любые заблуждения и соблазны.

И чем меньше Драко старался думать о темной магии, тем страшнее было слушать о таком способе ее использования.

- Какое удивительное и неприятное совпадение, - вдруг раздался за их спинами резкий мужской голос. – Неподходящая дочь в неподходящий день пришла в это неподходящее место.

Драко едва не подпрыгнул на месте от неожиданности. Круто развернувшись к тропинке, он увидел неспешно сходившего с нее высокого рыжего мужчину. Незнакомец был лет тридцати, широкоплечий, одетый в стильный магловский костюм в клетку и щегольские туфли, чуть припорошенные пылью. При взгляде на его лицо в глаза сразу бросался кривой, не единожды сломанный нос.

- Могу сказать то же и о тебе, Алиот, - не поворачиваясь, ответила мама. – Удивлена, что твое скудное зрение позволило тебе различить путь досюда. «Дырявый котел», к примеру, ты и с двух шагов не увидел.

- Бездомная дрянь, - скривившись, как от прожеванного куска лимона, выплюнул Алиот.

- Слабосильный придурок. А теперь, если мы закончили с обязательной частью приветствий, я бы хотела наконец оставить этот букет у праха твоей матери.