Макфасти. Драко и Бродяга

Шестнадцатая, В которой Драко приходится идти в гости

Часть 3

— Джереми, а помнишь, как ты сам познакомился с Эрой? — Сирилл лукаво прищурился, отвлекшись от загадочного блюда под названием «жаба в норке». Его Драко пробовать не стал — жаб ему и на зельеварении хватало — но Лестрейдам вроде бы нравилось.

— Ну нет, пап, не нужно снова это рассказывать, — простонал тот.

— Как не нужно? — шутливо возмутился Сирилл. — Такой момент!

— Да уж, момент был выдающимся, — поддержала его Эра. Как и Драко, она предпочла положить себе на тарелку простой и понятный пудинг с почками. — Верно говорят: не бывает второго шанса, чтобы произвести первое впечатление. С другой стороны, профессор, Джереми тоже прав. Не застольная это история, давайте отложим на другой раз.

— Ну-у, раз уж вы так хотите, — якобы сокрушенно вздохнул Сирилл и тут же рассмеялся. — А кто готов послушать, как я вошел в Совет университета?

Отец Джереми оказался настоящим кладезем всевозможных историй, и вечер для Драко наступил совершенно неожиданно. Теперь, к его удивлению, этот визит ему даже нравился. После обеда они перешли в гостиную, и теперь у стены весело трещал огонь, за окном по небу растекался нежно-розовый закат, фиолетовые облака медленно ползли к горизонту, а на столике исходили паром расставленные вокруг блюда с крохотными сэндвичами чашки чая.

— Ох, совсем забыла! — вдруг всплеснула руками миссис Лестрейд, прервав рассказ своего мужа о том, как он в детстве пытался разводить летучих мышей-вампиров. — У меня же еще пирог в духовке! Джереми, дорогой, помоги принести его, пожалуйста.

Тот согласно кивнул, и они оба двинулись к выходу из гостиной. А мама склонилась к уху Драко и тихим голосом попросила:

— Сходи с Джереми и Ровеной, пожалуйста. Может, им помощь какая-то будет нужна, а ты уже тут как тут.

Драко раздраженно закатил глаза. Эра была достаточно умна для того, чтобы манипулировать скрытно и незаметно. А значит, если ее попытки подружить их всё же бросались в глаза, это зачем-то было нужно.

Скомканно извинившись перед Сириллом, Драко вышел в коридор. В отличие от гостиной, здесь было темно и прохладно, и свет пробивался только из-под двери на кухню. Впрочем, его было достаточно, чтобы не споткнуться и ни на что не налететь.

— …она тебе не подходит, — услышал он яростный шепот миссис Лестрейд и замер, не дыша, чтобы ни слова не упустить. — Нет, я понимаю: Эра милая девушка, ты когда-то был влюблен в нее, да и твой отец ее одобрил. Хорошо, бога ради, общайтесь, даже поживите вместе, если так хочется, но брак?!

— Мам, ну зачем ты опять начинаешь этот разговор, — голос Джереми звучал устало и обреченно. — Тем более на юбилее отца. Уже ведь все обсудили.

— Да, обсудили, но ты меня так и не услышал! Этой ведьме не место в нашей семье!

Драко стиснул зубы, и в ту же секунду по коридору пронесся резкий порыв ветра. Перекосил картину на правой стене, раскачал люстру и толкнул кухонную дверь, будто бы специально для Драко немного ее приоткрывая. Но Джереми и его мать, замершие у стола, этого даже не заметили.

— Она же даже не слушает тебя, Джереми! — Миссис Лестрейд негромко стукнула по столу. — Если вы собираетесь однажды стать семьей, то и решения о своем будущем должны принимать сообща, верно? Но разве ты не говорил, что запретил ей брать того ребенка? Во-о-от. И что же Эра сделала на следующий день? Усыновила этого бледного пучеглазого глиста и потом даже не извинилась!

В груди становилось всё больнее, но Драко старался держать себя в руках. Ему нужно было дослушать до конца. Потому что когда мама посмотрит его воспоминания и услышит то же, что слышал он, она бросит этого мерзкого Джереми со всей его семейкой раз и навсегда.

— Я почти смирился с этим, мама! — Мордредов сквиб тоже повысил голос. — И да, я всё еще не в восторге от мысли, что среди моих детей могут оказаться волшебники, но уверяю тебя: Эра того стоит. Она веселая, заботливая…

— И насквозь лживая! — непримиримо тряхнула головой миссис Лестрейд. — Ну ничего, сыночек, еще несколько минут, и ты увидишь её настоящей, без прикрас.

Драко насторожился. Слишком довольным вдруг стал голос этой грымзы, и торжество, звучавшее в нем, казалось ему зловещим.

И так посчитал не он один.