Макфасти. Драко и Бродяга

Девятнадцатая, В которой вокруг Драко закручивается красочный вихрь новых впечатлений

Часть 2

На месте выяснилось, что нужное им отделение совиной почты — высоченное узкое здание, напоминавшее скорее башню, чем дом, — стояло позади офиса «Ежедневного Пророка» и при этом как-то умудрялось быть совершенно незаметным для всех, кто проходил по Косому переулку.

— Оно не считается центральным, хоть и находится в Лондоне, — негромко пояснила Эра, пока Драко, остановившись перед входом, изумленно наблюдал за деловито снующими туда-сюда совами. — Притом работает в основном с грузоперевозками, ведь, если верить рекламе, их совы каким-то таинственным образом умудряются поднять аж до сорока фунтов. Да и нормальных курьеров тоже могут нанять только всякие лавочки, аптеки или вот газеты вроде «Ежедневного Пророка».

— Но почему тогда мы приехали именно сюда? — недоуменно спросил у нее Гарри, и Драко, спохватившись, с трудом оторвал взгляд от завораживающего движения над головой.

— Потому что, — со вздохом ответила Эра, — вдохновившись подземными хранилищами Гринготтса, начальник этого отделения сделал такие же, только для невостребованной или не нашедшей своего адресата почты, а еще самых разных вещей, недостаточно ценных для «Гринготтса». Несколько лет назад волшебники, бежавшие из Англии, оставляли здесь старинные книги и мебель в надежде, что когда всё уляжется, они заберут их обратно. Увы, — тут она скорбно поджала губы, — у некоторых это так и не вышло. Конечно, почта здесь не копится вечно, и обычно через семь лет все письма уничтожают, а содержимое посылок распродают, но есть надежда, что для тебя, Гарри, сделали исключение.

— А какой смысл почте так долго всё это хранить? — вскинул брови Драко. — Откуда у них деньги? Ведь если в посылках какая-то ерунда, даже продав ее, они особо не заработают.

— Ты удивишься, Драко, но среди волшебников найдется немало любителей покопаться в никому, казалось бы, не нужном мусоре. Всегда есть шанс найти что-то ценное или необычное, особенно в посылках известных личностей. Поэтому изредка проводятся аукционы, когда содержимое достается тому, кто заплатит больше. Особым спросом, как я слышала, пользуются хранилища с почтой заключенных Азкабана, хоть их и обязаны держать закрытыми до самой их смерти. Вот, например, когда умер Барти Крауч, содержимое его отсека ушло с молотка за двадцать тысяч галлеонов. А уголок Блэка, с учетом устроенного им переполоха, на все семьдесят потянет.

Рассказывая всё это, Эра нетерпеливо потянула их к двери.

— Но ведь это ужасно! — Гарри растерянно заморгал. — Эти люди прислуживали Сами-Знаете-Кому, так как можно интересоваться ими и тем, что там водилось в их письмах?

— Отлично тебя понимаю, Гарри, и всё-таки так обстоят дела. Обычно многие из тех, кто не столкнулся с жестокостью Пожирателей напрямую, идеализируют «пострадавших от министерского беззакония» и пополняют стан сочувствующих им, — теперь в ее голосе звучал металл. — Особенно сейчас, в мирные времена, когда события Первой магической войны кажутся невероятной детской страшилкой. Как раз недавно Эми рассказывала о слухах, мол, идеология Того-Кого-Нельзя-Назвать вновь начала обретать последователей, причем развлекаются так теперь не только чистокровные. А чье-то излишне бурное воображение даже пририсовало вокруг него ореол борца за свободу волшебников и всех волшебных существ, представляешь? Вот так наслушаешься и зла не хватает, а в мыслях нет-нет да и проскочит: «Вот бы вам самим взглянуть в лицо вашего «героя»! Тут же бы с завтраком распрощались, а может и с жизнью».

Мама раздраженно фыркнула и замолкла, и Драко даже комментировать это никак не стал. Видно же, что у нее накипело.

А меж тем они уже отстояли короткую очередь и оказались перед учтивым волшебником в горчичного цвета мантии.