Макфасти. Драко и Бродяга

Двадцатая, В которой Драко замечает в привычном мире новую грань волшебства

Часть 2

А на следующий день после приезда в дом Падмы и Парвати и знакомства с их родственниками Драко внезапно получил приглашение на свадьбу. Не слишком скоро, через неделю, но сам факт был весьма удивительным.

— Тетя Прити сама рассчитала наиболее благоприятный день для свадьбы, — смущенно пояснила Падма, пока Драко недоуменно крутил в руках маленький конвертик с приглашением. — Эта та, с похожей на кракена родинкой на щеке, помнишь? Только вот родители жениха настояли на традиционном трехдневном праздновании, из-за чего наши семьи долго не могли сойтись на чем-то одном. Была ужасная неразбериха, а теперь, когда всё улеглось, некоторые гости не могут приехать. Ой, Драко, ты не подумай, мы приглашаем вас не потому, что хотим занять пустующие места!

— И мысли не было, Падма, — решил успокоить ее Драко, а про себя подумал: «Не было, пока ты сама об этом не сказала».

— Нет, я серьезно, — девочка покраснела. — Как оказалось, твоя мама знакома с семьей Арджуна, да еще и мы с тобой и Гарри учимся в одной школе… Ну как не пригласить?

Драко только пожал плечами. Не такие уж и близкие друзья, если подумать, так зачем приглашать? Хотя с близняшками Патил оказалось веселее, чем ему казалось вначале. Да, на метле они особо не летали, но Парвати была не против научиться у Гарри, а Падма, плененная очаровательным мини-Этамином, как раз пригласила Драко полюбоваться коллекцией старинных артефактов ее отца. Большая часть из них не работала, но мистер Патил говорил, что снабдил каждый экспонат подробным описанием свойств и историей нахождения, а потому даже просто побродить между витрин будет интересно.

Первым на глаза Драко попалось массивное бронзовое блюдо, украшенное осколками блестящего черного камня, — предшественник Сквозного зеркала, с помощью которого волшебники могли говорить друг с другом. Жаль, что только во время новолуния или затмений. Затем Падма обратила его внимание на небольшой горшок из позеленевшей меди и, выдав какое-то зубодробительное название, перевела его как «неиссякаемый сосуд». Мол, когда-то давно могучий чародей заколдовал его в нарушении всех известных теперь законов магии, отчего в горшочке прямо из ниоткуда появлялась еда.

Проверить это, увы, они никак не могли.

— К тому моменту, как отец нашел горшок, тот, наверное, был уже слишком стар для чар, — с сожалением заметила Падма. — Ничего из него так и не появилось, хотя многие пытались разгадать заложенный в нем секрет.

Звучало интересно, и Драко присмотрелся к горшку повнимательнее. Вот вроде бы выглядел он неприметно — тусклый, весь в зеленых пятнах и сильно поцарапанный, но царапины шли как-то необычно, витками.

— Тебе не кажется, что здесь какой-то рисунок? — Драко ткнул пальцем в стекло и вопросительно глянул на собеседницу.

— Ага. — Обернувшись, Падма улыбнулась, и в ее глазах заплясали веселые искорки. — Отец рассказывал, что и снаружи, и изнутри горшок покрыт сложной вязью очень мелких рун. Жаль, но большая их часть или потрескалась, или стерлась, и теперь непонятно, какие чары позволяли еде появляться и не давали иссякнуть.

— Говоря о пробелах в рунах, — протянул Драко, вспоминая. — Этим летом я видел, как моя кузина оставляла пробелы в рунных цепочках, дорисовывая недостающее только тогда, когда надо было активировать заклинание.

— Думаешь, стерли специально? — подхватила Падма. — Никогда о таком не думала. Но удачно, что в этом году я выбрала изучение древних рун. Будет интересно попробовать и самой перевести то, что здесь написано. А ты на какие факультативы записался?

Говорить о выборе прорицания стало вдруг трудно и неловко, но врать тоже не хотелось.

— А я вот руны не выбрал, — протянул Драко, решив пойти другим путем. — Но, может, на нумерологии встретимся?

— Точно, — Падма снова улыбнулась. — А ты слышал? Гермиона записалась сразу на всё! Не представляю, как будет выглядеть ее расписание, и даже подумать страшно о горах предстоящих ей домашних работ, но отговорить ее у меня не вышло. А у тебя?

— И не пытался. — Драко слабо волновало, как Грейнджер будет выживать на дюжине предметов и СОВ разом. Ослиное упрямство и неумение принимать советы — вот что снова и снова выводило его из себя, хоть он и делал ей некоторое послабление как другу Гарри. А еще это совершенно точно не было новостью, а значит, и не стоило обсуждения. — О, какая интересная шкатулка… Что это, кость?

Шкатулка и в самом деле была очень интересной. Крохотная, целиком вырезанная из чьего-то рога или гигантского клыка и покрытая тончайшими костяными завитками, она парила в шести дюймах над подложкой и была окружена жемчужно-белым сиянием — чем не прекрасный повод сменить тему?

Кажется, Падма тоже это поняла.

— Ларец был вырезан из обломка бивня Ганеши, — ответила она со смешком. — Один чародей подарил в нем семена лотоса своей жене в знак вечной любви. «Падма» — так на санскрите называется лотос, потому шкатулка и попала в коллекцию отца.

Отчего-то смутившись, Драко нашел в себе силы разве что кивнуть в ответ и сосредоточился на последней витрине. В ней были восстановленные артефакты и те, над которыми отец Падмы еще работал: вычурный узел из двух или трех золотистых веревок и массивные серьги из тусклого золота. Первый вроде бы некогда принадлежал могущественному темному чародею и использовался им для извлечения души из тела и удержания её от возвращения обратно, а вторые, если верить надписи, наоборот, даровали бессмертие и защиту от любых ядов и болезней. «Удобная замена философскому камню, — хихикнул про себя Драко, мысленно примеряясь, стал бы он носить в ушах такие громадины, если бы вдруг возжелал полной неуязвимости. — И готовить ничего не надо».