Макфасти. Драко и драконы

Девятнадцатая, В которой каникулы подходят к концу

Выдержка из великого труда Кантанкеруса Нотта «Справочник чистокровных волшебников»:

«Помимо прочих описанных видов уважения, чистокровному волшебнику должен быть присущ еще один: уважение к чужим тайнам. Дела одного семейства не должны касаться иного, кроме тех случаев, когда это требуется для усиления позиций в обществе. Однако даже вызнавать и раскрывать чужие секреты необходимо с уважением».

* * *

Мама спросила Драко, хочет ли он показать своего дракона остальным, и тот, подумав, решил, что нет. Только Невиллу.

Гебридские драконы начинали дышать огнем примерно в три месяца, но этому, считала мама, понадобится полгода-год. Поэтому, когда они вернулись, крошку с комфортом разместили в немного отстоящей от дома пристройке — лаборатории.

Этамин, названный в честь самой яркой из звезд созвездия Дракона, произвел на Невилла неизгладимое впечатление. Полеты на метле Драко оставил на лето, тем более что погода стала просто ужасной, и они вдвоем дни напролет просиживали рядом с малышом, кормя его, гладя и играя.

Он был такой смешной: неуклюже ползал, опираясь крыльями, словно слишком большими лапами. Любил курицу больше другого мяса, и Драко с Невиллом выбирали из нее кости, чтобы Этамин не подавился. Дракончик любил играть с веревочкой и бантиком, как какой-то кот, только не бегал за ней, а ловко хватал, стремительно поворачивая голову на гибкой шее, стоило добыче подбежать неосмотрительно близко.

О, а еще мурлыкал, или что-то вроде того, всякий раз, стоило Драко начать чесать ему подбородок.

Мама заглядывала, осматривала белого гебридского дракона, а заодно показывала Драко, как с ним правильно обращаться.

С ее слов, Этамин был на удивление ласковым и дружелюбным. Обычно такими черные гебридские становились на второй-третий год, после долгой притирки и начала дрессировки. С другой стороны, Драко спас ему жизнь, так что — чему удивляться?

Единственное, что расстраивало Эру, ну и Драко заодно — Этамина не примут другие драконы. Они черные, и могут счесть белого собрата уродом или представителем другого вида, что ничем хорошим для него не обернется.

Ни в ком другом Драко так сильно не узнавал себя.

Невилл просто расцвел, когда отыскал в маминой библиотеке упоминание о какой-то травке, помогающей драконам становиться больше и здоровее. К слову, такая в ее теплицах росла, хотя нет, чахла скорее.

— Я так и не освоила возню в земле, — ответила мама, когда в очередной раз пришла проведать. — Я могу придумать сотню способов, как и во что включить растения, но заботиться мне о них не особо приятно. Этим занимаются домовики, но с этой лютецией вышла промашка. Ни у кого на островах она не прижилась, так что вот доживет свое, и все. Будем у румын закупать в следующем году.

Возмущенный таким равнодушием Невилл поклялся было, что выяснит причину и даст возможность цветку нормально жить, но тут же спохватился, что тревожить его посреди зимы будет совсем не хорошо. Пока же он бережно поливал и удобрял несчастный чахлый куст, а Драко собирал с него оставшиеся листья и цветки для укрепляющего отвара Этамину.

Как бы ни был занят Драко, он все же заметил, что Гарри и Рон что-то скрывают. Они вечно о чем-то шептались, замолкая, стоило только кому-то подойти ближе. Изредка наведывались в библиотеку, хотя надолго эта идея у них не задержалась: что может быть скучнее на каникулах, чем возня среди пыльных книжонок?!

Было обидно. Нет, конечно, Драко тоже не был с ними полностью честен, но дракон — это совсем другое.

А ведь ему казалось, что с Поттером они уже лучше ладят.

Остальных Уизли эти дни было не видно и не слышно. Самого старшего мама взяла однажды на какой-то званый ужин, идти на который Драко отказался (он не был готов снова видеть все эти рожи, после того-то раза в поместье Малфоев). Что там было, он не узнал, но теперь Перси Уизли на Эру едва ли не молился.

С близнецами и того проще: они вовсю осваивали свою лабораторию. Дважды для еды и еще раз, чтобы отправить спать, Коня и Моня вытаскивали их оттуда, не беспокоя, впрочем, весь остальной день. Драко слышал, как они бормотали что-то вроде «еще одни чокнутые изобретатели в этом доме».

День за днем, завтрак сменялся ужином, и вот наконец на одном из них Эра объявила, что всем нужно собрать вещи: завтра они возвращаются в Хогвартс.

В столовой сгустилась тишина.

Кусок мясного рулета утратил всякий вкус, и Драко отложил вилку.

— Каникулы уже прошли? — младший Уизли растерянно оглядывал сидящих. — Так быстро?

— В этом нет ничего страшного, — мама мягко улыбалась. — Это лишь означает, что осталось немножко поучиться, и раз — уже пасхальные каникулы! Там и моргнуть не успеете, как очутитесь на летних. Как по мне, именно каникулами учебный год приятнее всего мерить.

— Вы все правильно говорите, мэм, — поддакнул ей Перси, строго поглядывая на братьев. — Мы знатно повеселились, теперь самое время потрудиться!

Ужин заканчивали в тоскливой тишине.

А после, поручив Аполло собрать его вещи, Драко поднялся на самый верхний этаж и постучал в дверь маминых комнат.

— Войдите, — послышалось изнутри.

Драко с интересом огляделся, оказавшись в маленьком подобии гостиной. Раньше он сюда не заходил, а потому и представить не мог, что этаж его матери — это дом внутри дома.

Гостиная с огромными, во всю стену окнами была просторной. В ней практически ничего не было, лишь огромный светло-бежевый ковер, украшенный лепниной камин в человеческий рост и длинный диван из кожи трех разных оттенков коричневого с широкими деревянными подлокотниками. Из нее можно было пройти в спальню и на террасу. Ни одной двери, только проемы. Ни одной картины, а стены выкрашены простой белой краской. Главным украшением здесь были светильники: небольшие круглые шарики образовывали на полу, стенах и потолке диковинные узоры, сияя теплым светом разной интенсивности.