Маланьина свадьба

Глава 1

Над Черкасским рынком нависла огромная серая туча. С утра, вроде, распогодилось, солнышко выглянуло, легкий ветерок заигрался с молодой нежной зеленью, понесся над городком, обещая пригожий денек, и нате вам.

Весенний ветер, он такой, непостоянный, словно девка на выданье: сегодня одно приглянулось, завтра уже на другое глаза засмотрелись.

— Вот старый хрыч, накаркал-таки, — повернулась Маланья к соседу по торговому ряду, старому казаку со сморщенным лицом без бороды, но с пышными закрученными седыми усами.

Он ничего не ответил, шельмовато зыркнул на молодуху и поправил старую затертую казачью фуражку, подпушил уже редкий белый чуб, виновато выглядывавший из-под фуражки скромным пучком.

Старый ужо, а туда же, сказал бы всякий, кто усмотрел это движение, но рядом никого не оказалось.

Никто уже и не помнил, как его звали: дед да дед. Жил он на окраине городка в мазанке, торговал всякой мелочью, иногда раколовки искусно плетенные из ивовой лозы приносил, то ли сам плел, то ли кто просил продать, он не сказывал никому. Травами лекарственными ведал дед, часто в степь уходил далеко, где сыскивал, никто не знал, только тайком бабы у него брали.

Маланья много раз замечала, как зыркали на нее недовольно казачки, когда сверток заветный получали да монетки деду отсчитывали. А на виду мелочь всякая на продажу лежала: зеленуха, коренья ароматные, огурцы малосольные в горшке глиняном. Бабка его малосолила на продаж.

— Не лежалось костям твоим на лежанке, пришел погоду портить людям своими застарелыми болячками, — не унималась Маланья, накрывая румяный товар чистым рушником с вышивкой. – Ох, а с утра так хорошо былоть, теперь весь базар насмарку.

— Погодь, на любой товар хозяин найдется, — многозначительно произнес дед, явно намекая на что-то другое, а не на румяные булочки и бублики Маланьи.

— Чаво?! — не осталась в долгу Маланья, грозно подбоченилась, брови черные на живом лице свела к тонкой переносице, повернулась к старому казаку. — Ты говори, да не заговаривайся, я просить никого не стану, сама справлюсь, — пригрозила и убрала с торгового стола связку с бубликами. Спрятала в корзинку, стоявшую под лавкой.

— Зря товар убрала, до дождя бы еще успела уторговаться, — фыркнул, усмехаясь, дед, и, задрав голову, глядя на тучу, словно ни к кому не обращаясь, тихо проговорил:

— Повадился петух в соседский курятник ходить, а цыплят-то все равно нету…

— Замолчи старый сейчас же, ишшо слово брякнешь, голову потеряешь. — Насупилась Маланья, понимая, на что дед намекал.

Стал на рынок атаман часто хаживать, да выпечку у Маланьи покупать. Не осталось это без внимания горожан, стали потихоньку слухи расползаться по городку, что желал атаман породниться с молодой казачкой. А Маланье того не надобно совсем, у нее нареченный на войне с османами подвиги совершал. Она его верно ждала, да приданое собирала к свадьбе. Только случится ли та свадьба, вилами по воде писано было.

— Не пугай, пуганые, я османов бил, и шведов, и пруссаков, неужто бабу забоюсь? — раззадоривал Маланью хитрый дед. Знал, что не посмеет казачка на старика руку поднять. А языком молоть, не дрова колоть, и не мешки ворочать, старым костям беды не будет, абы в роте не воняло.

Вот-вот должна была случиться очередная свара, соседи-торгаши замолкли в ожидании очередного представления. Маланья от возмущения уже полную грудь воздуха набрала, только ответить не успела.

— А по чем твои булочки, хозяйка? – рядом с лотком остановился молодой мужчина, приподнял край рушника, прищурился, от чего по лбу волной ранние морщинки разбежались, и взглянул на товар.