Малая, я тебя испорчу

Пролог

– Света, ты должна пойти со мной, – не успеваю возразить, как Ленка уже ныряет в мой шкаф, перебирая немногочисленные платья в достаточно скромном гардеробе. – Это же байкерская тусовка! Там будет много парней! Байкеров, Свет! – припечатывает, словно божественный приказ озвучивает. Выглянув из-за дверцы шкафа, мечтательно вздыхает. – Это тебе не наши тупорылые сопливчики-одноклассники. Взрослые. Крутые. Богатые парни. На мотоциклах, Светик!

Не дожидаясь ответа, скрывается в шкафу, продолжая выкидывать оттуда забракованную одежду. Не делая попыток остановить ураган Елену, подбираю с пола вещи и аккуратно складываю их на кровати. Делаю пару глотков воды, слушая бесконечную болтовню подруги.

Мы обе из самых обычных семей. А если говорить правду — из бедных. Она старшая дочка в многодетной семье. Помимо Ленки, у её родителей ещё шестеро детей. А я — сирота, которую воспитывает тётя с диабетом. Работает она уборщицей в торговом центре и санитаркой в больнице. На лекарства уходит очень много денег, но она всё равно не отказалась от меня, когда погибли родители. Пожар унёс их жизни семь лет назад. А мне на память оставил спину, покрытую уродливыми шрамами, и сильнейшую боязнь огня — пирофобию.

Я стараюсь не вспоминать тот день и всё, что было после. Меня не было на похоронах родителей из-за того, что врачи старались спасти мою кожу. Помню, как в больницу пришла женщина из органов опеки и сказала, что, как только меня полностью вылечат, сразу определят в детский дом. Помню, как плакала тётя, умоляя не забирать племянницу даже на время. Как кричала, что уже собирает документы. И очень хорошо помню интернат. Издевательства детей из-за моего уродства. Там невозможно было спрятать обгоревшую спину — общие спальни, душевые. Они смеялись. Тыкали в меня пальцами. Называли Фредди Крюгером. Мне было всего десять лет. Я была сломлена смертью родителей. Боль не отпускала даже во сне. Я провела там два месяца, но до сих пор с ужасом вспоминаю каждый прожитый в кошмаре день.

У тёти нет ни мужа, ни детей. Всю свою любовь она посвятила мне. За семь лет она купила себе всего девять вещей. Девять! Новые джинсы, потому что старые протёрлись. Пуховик, шапку, шлёпанцы. Она сделала для меня слишком многое, ущемляя себя во всём. Бывали дни, когда притаскивала один из самых дорогих десертов из кафе и говорила, что свою порцию она уже съела. Только со временем я начала понимать, что никогда ничего она не ела. Так же и с одеждой: «У меня всё есть. Куда мне, старой, новые тряпки покупать? А ты растёшь. Ходишь в школу. У тебя выпускной на носу. Ты должна там блистать».

У меня в шкафу висит платье за двенадцать тысяч — вся зарплата тёти за месяц, которое надену всего один раз. Я старалась выбрать что-то подешевле, отлично осознавая нашу финансовую ситуацию, но не могла оторвать взгляда от шифонового облака лавандового цвета. Платье всё в переливающихся камушках, с красивым V-образным вырезом и широкой юбкой, под которую для пышности надевается подъюбник. А ещё оно — трансформер. Вся эта воздушная красота отстёгивается, превращая королевский наряд в «а-ля шлюшка с трассы». Рукава, прикрывающие плечи, тоже снимаются, а под ними тонюсенькие бретельки, дополняющие образ продажной девицы.

И именно его выбирает Ленка.

– Светик, снимай всю эту бурду и готовь косметику. Сегодня мы оторвёмся, – говорит с самодовольной улыбкой.

– Даже не надейся, Лен. Это платье для выпускного. И в том виде, в котором ты предлагаешь его надеть, я в жизни даже из комнаты не выйду, не то что в люди.

– Посмотрим, лапуля, – выбивает, ехидно потирая ладони и наступая на меня.

***

– Плохая идея, Лена. Очень плохая идея, – бормочу, с ужасом поглядывая на десятки крутых двухколёсных «монстров» и их обладателей. Почти все они молодые парни в кожаной одежде. Есть и страшно пугающие мужики, как в американских фильмах. – И зашли две глупые девочки в бар для байкеров. И больше они оттуда не вышли. Из них сделали сексуальных рабынь.

– Светка, перестань нагнетать, – весело стреляет подруга, увлечённо крутя головой и строя глазки всем, кто смотрит в нашу сторону.

О, Господи-Боже-мой, куда мы попали? Тут всем явно за двадцать. И мы — две дурные семнадцатилетки, ищущие приключения на свои пятые точки. Кстати, об этой части тела.

Схватив край подола, тяну вниз шёлковую ткань. Тонкая курточка спасает от дождя, но не от ветра и холода. Капроновые колготки и вовсе не существуют. Ещё и от страха потряхивает. Кажется, что у нас на лбах написано, что мы малолетки, пробравшиеся сюда благодаря тому, что у нашего одноклассника брат — байкер.

Сильнее вцепляюсь в локоть Измайленко и жмусь к ней.

– Светик, спокойно. Если будешь ходить и шарахаться, то нас отсюда в лучшем случае выдворят. А в худшем какой-нибудь добренький дядечка сдаст на руки родителям. Расслабься. Выпей, – предлагает, указывая на стойку и не переставая улыбаться всем и каждому.

Вот бы мне её уверенность и смелость. Боюсь, что, даже выхлестав весь бар, отрублюсь прямо на месте, но так и не расслаблюсь. Мне кажется, что на нас все смотрят. Абсолютно все.

– А у вас напитки платные?! – кричит Ленка бармену, удерживая мою руку.

– Всё для гостей, – улыбается парень из-за стойки. – Чего желаете?

– Лен, мы несовершеннолетние, – шиплю ей в ухо, крепче сдавив пальцы.

– Тут никто не станет спрашивать паспорт, Свет, – толкает беспечно и оборачивается к бармену. – Две «Маргариты». Или нет. Лучше «Пина-колады». А нет, хочу «Секс на пляже».

– Ле-е-е-на! – ною, мечтая просто сбежать отсюда и спрятаться дома, взять в руки книжку и окунуться в волшебный мир любви.

– Ша, трусишка, – шикает подружка, хлопая на парня ресничками. – Сейчас бахнешь коктейльчика, расслабишься, панику отключишь. Потерпи.

Топчусь на месте, нервно оглядывая толпу народа. Постоянно дёргаю платье, стараясь натянуть его как можно ниже.

Внимание привлекает что-то яркое, выделяющееся.