Мальбрук домой собрался

Часть 1. День, который был четвергом. Раз

Как вы все помните, День Первый поначалу был совершенно обычным днем. Не было в нем ничего зловещего и пугающего. Он даже понедельником не был, он был четвергом.

Солнечный весенний четверг.

Я с утра завел детей в школу, и, по-кошачьи щурясь на набирающее высоту солнышко, бодро ушел на работу.

Очень люблю приходить на работу во вторник и четверг - в те дни, когда моя очередь отвозить детей в школу. Просто двойняшки учатся с 8.30, а моя контора работает с 10.00. Поэтому я прихожу в тихий рай. Пустынный оупенспейс - это лучшее место для работы: только ты, уютно жужжащий комп, крепкий кофе из кофемашины и тишина. Никто не орет в телефон, убалтывая клиента на деньги, никто не разносит тупых (а других и не бывает!) подчиненных, никто не бубнит за соседними столами, обсуждая если не распродажи, то идущие в кинотеатрах блокбастеры. Нет, правда - за эти утренние полтора часа я обычно успеваю сделать половину своей дневной нормы, просто потому, что никто не мешает. А если я скажу, что добрый начальник дал мне разрешение в эти дни и уходить на полтора часа раньше - по справедливости, Бендер! - вам окончательно станет понятно, почему весь этот день я пребывал в прекрасном настроении. И даже случившийся после обеда дождь его не испортил, так как минут через двадцать закончился. Как там у классика было? «Дождь покапал и прошел, солнце в целом свете, это очень хорошо и большим, и детям».

Впитывая это самое солнце каждой клеточкой своего закабаневшего в последние годы тела, я ждал детей с продленки в квартале от школы.

Повзрослевшие 12-летние барышни очень стеснялись того факта, что их, как маленьких, до сих пор встречают родители. Я попытался было воззвать к здравому смыслу и напомнил, что работаю в двух кварталах от школы, а вместе ехать веселее – но был наголову разбит. Что такое здравый смысл в сравнении с насмешками коллектива в этом чудесном возрасте? Да пыль и тлен и ничего кроме!

Поэтому встречались мы как Штирлиц с Плейшнером – конспиративно, в подворотне, через которую девчонки срезали путь к метро по арбатским переулкам. К метро – потому что живем мы за городом, а машину я оставляю на перехватывающей парковке - я, знаете ли, не зять Рокфеллера.

Детей, как вы поняли, у нас с женой двое - девочка и еще одна девочка. Две девочки. Близнецы. Гетерозиготные. В смысле - разнояйцевые. Тьфу! Непохожие друг на друга, короче говоря.

Их зовут Раз и Два. По крайней мере, именно так мы их зовем после того, как жена еще в период их младенчества переиначила Михалкова: «Родились у нас котята, их по счету ровно два…».

Вот они наконец появились в подворотне. Едва поздоровавшись, «Раз – котенок самый белый» (а она и впрямь блондинка) разнылась, что хочет пить и потребовала зайти в магазин и купить ей водички. Ну и еще чего-нибудь, там посмотрим. Надо сказать, что этих двух вымахавших в последний год барышнях явно дремлют рекетиры – на деньги они меня разводят профессионально и с большим успехом. Она нудела и нудела как больной зуб, пока я не чертыхнулся и не сказал:

- Ладно, на минуту зайдем, но только если очереди не будет.

Эта моя слабохарактерность и спасла нам жизнь.

***

Очереди не было. В этом крошечном подвальном магазинчике вообще никого не было, кроме одинокого продавца, скучавшего за прилавком. Не успели мы зайти, как откуда-то из глубины прозвучала фраза:

- Вазген, мы уехали, дверь закрой!

- Арайжмс! Сейчас закрою! - продавец встал, посмотрел на меня и с легким акцентом попросил - Подождите секунду.

Я мысленно чертыхнулся, но воспитанно покивал головой:

- Да, конечно.

Впрочем, отсутствовал негоциант действительно считанные секунды. Где-то в глубинах магазинчика стукнул засов, продавец вернулся и поинтересовался:

- Вам чего?

- Водичку, без газа, маленькую... И «Винстон» красный, если есть - у меня заканчивались сигареты.

- Сигареты не продаем - не столько ответил, сколько пожаловался на жизнь Вазген и поставил на прилавок бутылочку.

- Сорок рублей - с отвращением сказал он.

Вот тут-то все и началось.

Зазвучал голос. Нет, даже так - зазвучал ГОЛОС. Потому что звучал он непонятно откуда. Вроде бы и не внутри головы, но говорил - причем с левитановскими интонациями - так громко, как будто в магазинчике невесть откуда завелся уличный репродуктор.

- Внимание! Внимание! Через шестьдесят секунд начнется перерождение. По возможности пройдите в безопасное место. Во избежание травм примите удобное положение. Внимание, внимание! Через сорок пять секунд начнется перерождение...

- Вы это слышите? - ошалело поинтересовался я.

- Да!!! - завопили Раз и Два.

Продавец недоуменно крутил головой, пытаясь понять, откуда идет голос, потом вдруг посмотрел на меня и сказал:

- Выйдите, мы закрываемся!

- Одурел?! Куда я пойду с детьми?

- Тогда дверь на щеколду закрой, мало ли что - попросил Вазген, безмолвно согласившись с панибратством и нимало не обидевшись. Он поднял доску, открывая проход за прилавок - Девочки, идите сюда, вот на эти ящики садитесь.

Я метнулся в тамбур, задвинул щеколду, зачем-то перевернул табличку на «Закрыто» и вернулся в магазин. «Что за дурдом?!» - успел подумать я.

Яркая вспышка.

Мир исчез.

***

- Слушай и запоминай, у меня только три минуты…

Голос тараторил, частил и в спешке глотал окончания.

- Тебе повезло, от предков тебе передались рудиментарные способности к магии, и после пробуждения ты останешься разумным человеком.

Ну, почти человеком. Кое-что новое появится у всех выживших, с этим вы разберетесь, не дурнее прочих. Но одна способность достанется тебе лично от меня.

Сейчас я слаб, мои возможности ничтожны, поэтому Посев мизерен. Сам понимаешь, я кровно заинтересован в том, чтобы хоть кто-то из вас выжил и Семя проросло. Слушай и запоминай.

Первое - твоя прежняя жизнь кончилась.