Мальчик, которого не научили умирать

Глава II. Сделка

Работа не клеилась. Я понимал, что это тело раньше не занималось тяжелым физическим трудом, но потратить так много времени на одно полено – было попросту позором. Нужно срочно приходить в себя, вставать на ноги и набирать хотя бы какое-то подобие мышц.

Определенно, в самые сжатые сроки. Такой тростинкой, как сейчас, я быть не намерен. Несмотря на свои далеко идущие планы, мечты и надежды относительно магии, нужно оставаться реалистом: если дара у меня не будет и в этой жизни, придется выживать за счет ума и тела. А это значит, нужно иметь возможность прокормить себя и отплатить за то добро, которое мне оказали Люсинда с мужем.

Не знаю, сколько это еще могло бы продолжаться, но вскоре был грубо прерван на самом интересном – попытке вытащить вошедший в дерево топор.

– Что ты делаешь, мальчишка? – раздался сварливый голос Морнеи прямо надо мной. – Я тебе что сказала делать?

– Вы мне указали на топор и на поленницу, – растерянно ответил я, не совсем понимая, что вызвало такую реакцию. – Значится, наколоть.

– Если ты не понял, нужно было подойти и спросить, а лучше уточнить сразу. Тебе не требуется ничего выдумывать, а просто сделать, как велели. А если бы с тобой что-то случилось?! Дурное дарование, ты чем только думал?

Морнея замолчала, явно желая что-то ещё сказать, но сдерживалась. Взгляд её метался между мною и поленьями, а иногда скользил по забору, за которым проходили люди. Мне было неуютно. Я переминался с ноги на ногу, изображая детское смущение и смятение. В её словах была правда. Во-первых, я действительно не учёл своего нынешнего состояния, в котором должен не колоть дрова, а лежать в лежку и изредка вставать до бадьи с водой. Топор — штука опасная, и я, в самом деле, дважды чуть не остался без ноги, неудачно вытащив топор, но об этом ей знать необязательно. А во вторых, я рад, что она пришла так рано, и мне не пришлось колоть их дальше.

– А теперь ещё раз ответь мне, – Морнея глубоко вдохнула и выдохнула, после чего строго спросила: – Что нужно сделать?

– Отнести в поленницу.

– Что нужно отнести в поленницу?

– Топор и наколотые чурбачки.

– Прекрасно. Разобрались. Неси и больше никакой самостоятельности, ты понял? – ответа бабка дожидаться не стала, лишь обернулась на забор, одним взглядом разгоняя зевак, и вернулась на крыльцо дома.

Теперь, когда объём работы уменьшился в разы, чурбачки стали перемещаться в поленницу и уже через несколько ходок всё было готово. На этот раз бабка не решилась оставить меня одного, но я понимал, почему она так поступила.

– Я закончил. – вытер потные ладони о рубаху и поймал себя на мысли, что слишком уж детский жест получился. Сами руки слегка подрагивали от хоть и недолгой, но неожиданной физической нагрузки.

– Пойдём в дом, мальчишка. Чаем тебя напою, да и разговор у тебя ко мне имелся, как я помню.

– Иду.

Дом был хорош, это можно было сказать сразу. Правильно сложенный из сруба какого-то мощного дерева, он возвышался над всем, словно насмехаясь над остальными домами деревни. Фасад дома украшался небольшой верандой и лавкой возле самой двери в дом. Особый шарм лицевой стороне дома, а там возможно и всем остальным, придавали окна. Они они только имели вставки из чистого, незамутненного стекла, но ещё и присутствием наличников, расписанные умелым мастером причудливыми узорами. Уже только одни окна, бросившиеся в глаза, намекали на то, что Морнея совсем не так проста, как мне рассказывала Люсинда. Внутри меня может ждать всё, что угодно, и к этому никак нельзя подготовиться.

Уже после, когда я вошел в дом, отдал должное внутреннему убранству жилища. Такое можно увидеть даже не во всех городских жилищах, а уж про деревенские дома и говорить не приходится. Это навевало на мысли, что бабка живёт либо в чужом доме, либо у неё было немереное количество денег. Ни пылинки, никаких крошек, все выставлено насколько это возможно аккуратно, ровно и гармонично, начиная от мебели и заканчивая маленьким сундуком. Причудливая конструкция, совмещающая в себе печь и камин, гордо занимала практически всю противоположную стену, а рядом с ним расположился причудливый массивный стул, обитый чьей-то мягкой белой шкуркой.

Последним удивлением, на которое у меня остались силы, было несколько комнат, чего в том же доме Люсинды я не наблюдал. Если там это было единое, совмещающее всё в себе помещение, и совсем небольшая пристройка, в которой я себя и обнаружил, то здесь располагалось что-то вроде зала, от которой в разные стороны расходились по паре дверей в разные стороны. Не говоря ни слова, Морнея указала мне рукой на дальнюю комнату у правой стены. Я проследовал туда, сохраняя тишину.

Оказавшись в комнате, я прикрыл за собой дверь и осмотрелся. Посмотреть здесь действительно было на что: в центре этого небольшого помещения, занимая добрую половину пространства, стоял массивный деревянный стол из морёного дуба, а по каждую сторону от него стояло по три стула. Сам же стол, помимо своего родного великолепия, сейчас украшался самоваром, от которого шел пар.

Кроме дубового сокровища посреди комнаты, тут было так же окно, полочка с какими-то кувшинами, заглянуть в которые я так и не смог ввиду своего роста, а также маленький сундучок, который стоял в самом углу. Сундук так же оказался пуст, как и самовар. Вопреки желанию отправить к Морнеи и осыпать расспросами о том, откуда такое богатство и убранство в её доме, я отодвинул стул, опустился на него и стал терпеливо ждать хозяйку дома. Вскоре дверь отворилась и в комнату вплыла бабка. Именно вплыла, потому что иначе описать её движения было бы неправильно. Грация и изящность походки однозначно выдавали в ней городского жителя, которому частенько приходилось бывать на светских мероприятиях. Засмотревшись, я совершенно упустил из виду, когда возле меня на стол опустилась чашка чая, а в центр стола опустился поднос с сахарницей и специальными щипцами для сахара, чайными ложками и парой мисок с печеньями и баранками.