Мальчик, которого не научили умирать

Глава III. Книжник

– Если хочешь, теперь можешь обращаться ко мне просто по имени, – прокашлявшись, сказала Морнея и опустилась в кресло, как только мы вышли в главную комнату. – Что-то я уморилась. Видимо, возраст берёт своё...

– Может, воды?

– Нет, просто посижу. Ты, кажется, хотел куда-то сходить...

– Вы позволите...? – голос дрогнул от удивления, что уже можно прямо сейчас, прямо сейчас мне позволять попасть в святая-святых. Я был в нетерпении от того, что больше нет никаких преград, но правила приличия стояли превыше всего.

– Я же тебе сказала, можно на "ты". Не держу, беги.

– А, да, конечно…

Только сейчас я действительно задумался над тем, сколько книг я готов там увидеть: десяток, сотню или хотя бы несколько штук. В этом времени книги всё ещё слишком ценный и дорогой товар. На что-то магическое страшно даже надеяться - слишком сильным может стать разочарование. Однако все мои опасения были напрасны.

Около сотни книг были расположены на полках вдоль стен, покрытые пылью и паутиной. Не веря собственному счастью, я подбежал к ближайшему стеллажу. Название книги было тяжело прочесть под слоем пыли, и даже проведя ладонью по корешку, сделать это не получилось. Испачкавшись, я лишь чихнул, подняв целый ураган пыли. Раскрыв книгу в случайном месте, пробежал глазами по нескольким страницам и сразу понял, что это жизнеописание известного государственного деятеля или полководца. Это могло означать лишь одно: я не забыл, как читать. И это радовало.

Ещё раз осмотрев помещения, мне оставалось лишь тяжело вздохнуть и выбраться в дом за водой и тряпкой. Не пристало месту, где я буду проводить большую часть свободного времени, стоять погребенным под слоями пыли и паутины. Ответственность за себя, свой труд и помещения, где я буду трудиться, частенько выставляли меня в лучшем свете в прошлом и забрасывать эту черту я был не намерен.

Мне удалось кое-как облагородить помещение, и теперь здесь можно было находить и не чихать по несколько раз к ряду. Вспотевший, с потемневшими от пыли руками и замученными глазами, которые додумался тереть пыльными пальцами, я был горд собой. Да, чтение пришлось отложить на несколько часов, но теперь ничто не будет отвлекать от самого процесса.

Взяв ту же книгу, за которую я схватился первый раз, что оказалась неким небольшим учебным пособием по бытовой магии, я погрузился в чтение. Можно от столь жгучего ожидания, а может от переполняющего детский организм эмоций, книга казалось жуть какой интересной. На её страницах описывались общие понимания бытовой магии, пример использования и где чаще всего она применяется. И таких заклинаний было не сказать, что великое множество, но уже на третьем десятке я сбился и перестал вести счет.

Свечи сгорали одна за одной, но я почему-то не обращал на это никакого внимания. Когда крайняя вот-вот должна была догореть, я брал новую и подпаливал от старой, ни на минуту не выпуская книгу из рук. Пришёл в себя я уже ближе к рассвету. Морнея спускалась дважды за ночь в библиотеку, каждый раз замечая меня за книгой. На третий раз она вырвала книгу из моих рук, бережно ставя её обратно.

– Уже рассвело. Пошли наверх, транжира.

– Сейчас, сейчас... Там несколько страниц осталось. Позвольте, дочитаю... – заплетающимся языком выдавил я, жалобно глядя на то, как бесценный фолиант исчез из моих рук. – Я вовсе не хочу завтракать и спать тоже не хочу...

– Это ты ей объяснишь.

Не желая становиться жертвой возможного рукоприкладства, я последовал за ней, но душой я всё ещё желал остаться здесь. В каждой из своих прошлых жизней, когда выдавалась возможность, я читал и расширял кругозор. Помнится, я легко превращался в книжного червя и затворника…

– О Богиня, да что ж это творится?! – жалобно запричитала Люсинда, когда бабка вывела меня наверх. – Пропал! На весь день! Не предупредил! Хорошо хоть бабка Мор предупредила, что ты у неё, когда пересеклись.

Бабка скривилась, но промолчала, отведя взгляд.

– Голодный, холодный, глазки осоловелые! Вроде взрослый, а повёл себя как… мальчишка!

Люсинду переполняло эмоциями. Она так много хотела сказать, что рот безвольно открывался и закрывался в тишине. Мне даже стало как-то неловко, что сумел довести болтливую женщину до такого состояния. Я молча слушал Люсинду, стыдливо опустив глаза в пол.

– Ты просидел внизу почти полдня, даже больше. – раздался голос Морнеи из-за спины. – Если тебе безразлично собственное здоровье, подумай хотя бы о тех, кто о тебе заботится.

– Ну что вы... Не стоило беспокоиться, со мной всё в порядке.

Мысленно выругавшись, я обратил свой взор к окну. Действительно, когда я зашёл в библиотеку, был вечер, а сейчас на дворе было утро, и солнце высоко стояло над землёй. Сразу стало как-то неловко и неуютно. Было желание провалиться сквозь землю, от того, что заставило людей переживать. Очень хотелось сболтнуть что-то вроде «я больше так не буду», но я понимал, что это будет уж слишком по-детски.

– Прошу меня простить. Такого впредь не повторится, – поникшим голосом произнёс я, окончательно приводя себя в порядок. – А может надо в лесу что-то к обеду собрать? А то я готов!

– Пойдём, горемычный, хоть завтраком накормлю. Потом про обед покумекаем.

Я торопливо нацепил обувь, размял затёкшие плечи и отправился вслед за Люсиндой, уже примерно рассчитывая, как скоро смогу вернуться. Книги звали меня, и желание после целой ночи чтения не ослабело. За то время, что я провел в библиотеке, я находил книги, который когда-то написал сам, что означало, что не все книги подлежали прочтению. Достаточно пробежаться глазами по страницам и вспомнить основные моменты повествования, после чего можно будет переходить к следующей книге. Большую часть книг я помнил, но некоторые всё же приходилось перечитывать, что приносило некую толику удовлетворения.